Семья. Измена. Развод

— Я Иса, то есть Вадим, — второй мальчишка крепко сжимает мою руку, — вы Даша, да?

— Даша, — киваю, — Даша…

— Кто будет?

— Девочка.

— Круто, у меня три сестры.

Вадим болтает без умолку. Либо меня отвлекает, либо у него тоже шок. Но, на удивление, от его нескончаемого потока слов мне и правда будто становится легче. Я сосредотачиваюсь на его голосе, отвечаю на вопросы, что вылетают из головы в ту же секунду.

— Вадя!

Громкий крик, шум мотора и скрип тормозов, на который я реагирую, доносится откуда-то издалека. На самом деле машина близко. Буквально в двух шагах, но окружающие меня звуки становятся приглушенными. В отличие от боли, которая лишь нарастает.

— Сумка. Там телефон, нужно позвонить, — бормочу, как только касаюсь спиной кожаного сиденья, занимая полулежачее положение. — Мише. Нужно позвонить Мише.

— Вы это, — Матвей заглядывает в мою сторону через плечо, — только не родите тут, ок?

— Конечно, я потерплю, — ядовито улыбаюсь, но лицо тут же перекашивает. — Езжай быстрее! — ору на него.

— Да я еду, еду.

— Мише позвоните. Позвоните Мише…

Вспоминаю, что так и не связалась с Князевым.

— Сейчас. — Вадим вытаскивает мой телефон, спрашивает пароль, вводит и звонит Князеву. — Ваша жена рожает. Сейчас. Прямо сейчас. Мы ее в больницу везем.

— Что он сказал? Что он говорит?!

Вадим отдает мне смартфон, сжимаю его в пальцах из последних сил. Я почему-то так устала. Так сильно устала…

— Даш…

— Ты где? Ты приедешь? Твоя дочь вот-вот из меня вылезет, чтоб ты был проклят!

— Выезжаю уже. Все хорошо будет.

Миша еще что-то говорит, успокаивает, но я не слушаю. Такая злость берет, что ребенок наш общий, а орать от боли должна одна я.

Как проходит поездка, я почти не помню. Сосредотачиваюсь лишь на собственном дыхании. Главное — дышать. Вдох-выдох.

В больнице меня встречают уже на улице. Помогают лечь на каталку и куда-то везут, пока я думаю о том, что моя сумка и телефон остались в машине младшего Шумакова.

— Сама не родит.

— Анестезиолога сюда.

* * *Открываю глаза уже в палате. Голова тяжелая, последствие наркоза. Согласие на кесарево сечение, если этого потребуют обстоятельства, заранее было подписано в договоре с клиникой. Поэтому врачи сделали все без промедления.

Единственное, что я сама совершенно этого не ожидала. Была уверена, что справлюсь, но не справилась.

Облизываю сухие губы, с трудом поворачиваю голову набок.

Миша сидит в кресле, вытянув ноги, а рядом с ним стоит кроватка с нашей малышкой.

Он все-таки приехал…

Чувствую, как подступают слезы, и ничего не могу с этим сделать. Снова гормоны по голове бьют. Это слезы радости. Наша малышка в порядке, а Князев… Он отодвинул работу и приехал. Ради нашей дочери приехал.

— Ты как?

Вздрагиваю от Мишиного голоса. Теперь бывший муж смотрит на меня.