Семья. Измена. Развод

— Мне нужно пять минут, — улыбаюсь, соскальзываю на пол и прячусь в ванной.

Как только оказываюсь за дверью, что нас разделяет, выдыхаю. Рассматриваю себя в зеркало, вытираю остатки помады полотенцем, приглаживаю волосы и дышу. Продолжаю дышать. Часто, но глубоко.

Я взвинчена, растеряна, адреналин гоняет кровь, а сердце вот-вот выпрыгнет. И это был всего лишь поцелуй.

— Мамочки, — обхватываю свои щеки. — Приди в себя, Даша, — бормочу и открываю воду. Ее шум успокаивает, а еще она заглушает мой голос.

Когда возвращаюсь в комнату и снова встречаюсь с Мишей глазами, вижу в них свое отражение, и пропитываюсь чувством спокойствия.

Он не отпускает никаких шуточек, не намекает на продолжение, несмотря на то, что мы оба, кажется, очень его хотим. Этого продолжения.

Горим, но не сгораем. Живем предвкушением того, когда это случится. Сегодня, завтра, через неделю или месяц. Не важно. Главное — другое, это обоюдно. Вот эти эмоции — они нас переполняют синхронно, и это радует. Отогревает замерзшую душу.

— Готова?

Киваю.

Миша галантно открывает для меня дверь, пропускает вперед, а потом подставляет локоть, за который я хватаюсь.

А для нас самих мы кто?

Родители общих детей или уже что-то большее?

Ответ, вероятно, очевиден, но озвучить его даже самой себе все еще страшно.

Все эти вопросы покидают мою голову лишь в Мариинке. Там я полностью отдаюсь балету. Чувственным балеринам, музыке, сюжету и, конечно, хореографии. Все на высшем уровне. Как и атмосфера, она здесь особенная.

Все вокруг такое монументальное и роскошное, глаз оторвать невозможно. А душа? Она же ликует.

Уже на улице Миша предлагает пройтись пешком, в чем я его поддерживаю.

Мы шагаем по улице Глинки к Набережной Мойки. Держимся за руки и молчим.

Каждый обдумывает что-то свое, но вот это молчание, оно такое уютное.

Упираюсь ладонями в гранитную стенку набережной и вдыхаю питерский воздух, он кружит голову. А может, дело не в нем? Может быть, это наш с Мишей вечер такой, пропитанный чем-то волшебным. Потаенным. Чем-то, что понимаем лишь мы вдвоем?

На мне белое пальто и туфли. Туфли в ноябре — дикое кощунство, если ты решила прогуляться по городу поздней ночью, ветер до костей продувает, но я этого даже не чувствую, полностью отдаваясь моменту.

Ежусь, конечно, от очередного порыва, треплющего волосы, но всматриваюсь в возвышающиеся здания на противоположном берегу реки.

— Не замерзла?

Миша обнимает меня сзади, его ладони ложатся мне на живот.

— Нет. Красиво, правда?

— Да. Всегда разочаровывало, что редко здесь бывал. Даже по работе.

— А я когда-то хотела здесь жить. Поселиться в квартире с видом на набережную, по утрам пить кофе в кофейнях и есть легендарные пончики.