Семья. Измена. Развод

Миша это замечает.

— Я с тобой поговорить на самом деле хотел.

— О чем?

— О предстоящем разводе. О Марке.

Как только он произносит имя сына, меня облепляет холодный пот. Неужели он решил не сдерживать обещание? Неужели хочет его забрать себе?

А что? Ситуация располагает. У меня будет еще один ребенок, а Марк останется с ним. Как кощунственно это будет выглядеть со стороны, уверена, Мише без разницы.

— А что с нашим разводом? Или с Марком…

— Его нужно подготовить. Поговорить. Объяснить, что все вместе мы больше жить не будем.

Прикрываю глаза.

Знаю. Знаю, сама хотела. Но как начать? С чего?

Неужели снова придется врать собственному сыну? Придумывать сказки про папины командировки?

— Я тоже об этом думала, но, честно говоря, пока совсем не понимаю, как ему лучше все объяснить. Он должен понимать, что никто его не бросает. Что мы по-прежнему его родители и очень его любим.

— Предлагаю сказать все как есть. В контексте развода и раздельного проживания. Но оставить для него что-то, что было привычным.

— Что?

— Я могу приезжать вечером и укладывать его спать. Завтраки будут исключительно вашими. Вечера — нашими. На выходных будем выбираться куда-то втроем. Ну и, естественно, время от времени я буду забирать его к себе. Ты, если что, всегда сможешь приехать.

— Ладно. Я думаю, что на первое время это будет хорошим планом. Он привыкнет. Поймет, что это не так страшно, а потом каждый из нас сможет наладить свою личную жизнь.

— Так не терпится найти мужика?

Вздрагиваю от его слов. Сначала теряюсь, но после злюсь. Неимоверно на него злюсь.

— Не тебе предъявлять мне претензии, Князев.

— С сыном только каждого встречного не знакомь."

"Смотрю на него, и глаза выцарапать хочется. Да как он смеет? За кого вообще меня принимает? Я в его глазах кто? Путана какая-то?

— Ты по своим силиконовым бабам меня не равняй, ладно?! Я понятия не имею, кто из них знакомил тебя со своими детьми, но я своего сына люблю, вообще-то!

— Ладно. Только не забывай, что не только Марк мой ребенок, — Миша смотрит на мой живот, который я тут же на инстинктах прикрываю руками.

— Останови машину.

Князев не реагирует.

— Останови машину, Миша. У меня больше нет желания находиться с тобой в замкнутом пространстве и слушать угрозы с оскорблениями.

— Какие угрозы?

— То есть то, что ты меня оскорблял, ты не отрицаешь?

— Я не оскорблял.

— А что ты делал? Я человек, пойми ты уже это, наконец. Я не ваша марионетка, не кукла, с которой можно делать все, что тебе заблагорассудится. И, в конце концов, я беременна. Мне нельзя нервничать. А я нервничаю сейчас. Из-за тебя. Из-за того, что ты говоришь.

Миша притормаживает у тротуара. Прикрывает глаза и сжимает переносицу пальцами.

— Прости, — выдает приглушенно.