Сердце Дракона. Пятнадцатый Том. Часть 2

И, позволив тому стать частью себя, впервые не взмахнул мечом и не сделал шага вперед, нет, он вытянул руку и, сосредоточившись, позволил себе почувствовать.

Почувствовать ветер.

Не только услышать его, но и ощутить. Ощутить что тот находился всюду. Всегда. И даже сейчас старый друг кружил вокруг сражающихся.

Нужные слова сами собой легли в уста Хаджара. Но расслышать он смог лишь одно:

— … форма…

Хаджар сжал кулак и одновременно с этим вокруг огромного ифрита поднялось настоящее торнадо. Торнадо, обернувшееся мечом, вонзившимся прямо в грудь монстру.

А что будет с огромным столпом огня, если на него подует ураган, неспособный задуть это самое пламя?

Взрыв получился такой мощи, что его увидел даже Император Драконов.

— Брат… — прошептал он, но так, чтобы никто не услышал.

Когда Гевестус очнулся, то застонал от боли. Его правая рука превратилась в едва шевелящийся уголек горелой плоти. С трудом, он поднялся на ноги.

Холма, на котором проводил ритуал ковен ифритов, не было. Вместо него — озеро постепенно застывающей лавы. Ни монстра, ни…

— Хаджар! — закричал Гевестус. — Отзовись! Хаджар!

Но в ответ лишь тишина.

Гевестус прикрыл глаза, а затем обратил свой взор к звездам.

— Значит… я стану учителем твоего учителя, друг мой? — произнес он. — что же, значит еще не скоро я верну тебе долг жизни.

* * *Прямо на плиты зала упал дымящийся, закованный в странную броню, потерявший сознание воин. Син’Маган мгновенно приставивший острие клинка к горлу Хадажра, чуть поморщился.

— От него воняет, как от пережаренной отбивной, — с отвращением произнес Син.

— Убей его, брат, и покончим с этим, — сплюнула Эзир.

Син кивнул и замахнулся клинком, как над плитами малого бального зала пролетел крик:

— Стой!

Из крепкой хватки ведущих его стражников вырвался старик. В этом исхудавшем, покрытом ранами и струпьями создании, со всклоченными, грязными волосами, обломанными рогами, переломанными пальцами с вырванными когтями, хромающем и переломанном с трудом угадывался Глава Павильона Волшебного Рассвета — Чин’Аме.

Упав на разбитые колени, но сдержав крик боли, некогда один из самых могущественных драконов Рубинового Дворца оказался не способен пересилить давление магических цепей, сковавших его тело.

— Остановись, Син.

Маган повернулся к трону, но восседавший на нем Император не выражал никаких эмоций.

— Что ты хочешь, предатель?

В голосе Син’Маган содержалось столько ненависти и отвращения, что их хватило бы, чтобы покрыть грязью несколько поколений смертных.

— Остановись, Син, — повторил Чин’Аме. Каждое слово давалось ему с трудом, а любое движение причиняло нестерпимую боль. Палачи Императора хорошо знали свое дело.