Тайный малыш от бывшего

Игнат заваливал меня звонками, сообщениями, кого только не подсылал с просьбами выслушать его, а я ощущала себя мумией. Все мои действия были автоматизированными, весь мой душевный мир утонул в крови и шрамах от жестокой любви. Я умирала от затяжной депрессии…"

"Вскоре узнала через адвоката, что Игнат признал ребёнка и хочет принять участие в его жизни. Логичней нам развестись, он пусть женится на Инессе, потому что она беременна, а у нас детей нет. А я больше ничего не хочу, пусть только оставят меня в покое.

Но стало еще хуже! Новость о разводе просочилась в прессу, теперь меня всюду преследовали журналисты, пытаясь сделать из всего этого грязную мыльную оперу.

С мужем мы общались только через адвоката, поскольку я не могла видеть Игната. Только в день развода заставила себя это сделать, который настал раньше, чем я думала.

В зал суда я приехала одна на такси. Моё лицо, бледное, истощённое, не выражало ничего, кроме пустоты и боли. Я сильно похудела, неважно себя чувствовала все эти дни с момента того рокового дня, который разделил мою жизнь на до и после.

Игнат, как же он мог…

Пока я ждала его дома, как самая примерная жена, он развлекался с другими девицами в командировках и делал им детей.

Ненавижу!

Сейчас я не плакала. Я держалась, как могла, потому что надо… Надо быть сильной, просто пережить этот день! Ведь у меня неожиданно появился смысл жить дальше.

В здание суда приехала раньше на двадцать минут, первее Игната. Каким-то образом мне удалось протиснуться сквозь толпу зрителей с камерами, которые уже, словно стервятники, караулили нас у ворот.

На мне было чёрное платье, свободного кроя, длиной чуть ниже колен, с белым воротничком и белыми манжетами. Туфли выбрала на среднем каблуке, волосы аккуратно уложила «в ракушку», макияжа использовала совсем немного. Я только подкрасила тушью ресницы и тщательно замазала синяки под глазами тональным кремом.

Через пять минут после моего явления, в зал вошёл Игнат в сопровождении своего адвоката. Вид у него был мрачным, как на похоронах. Он собрался подойти ко мне, но мой адвокат остановил его жестом. Я на него не смотрела. Либо смотрела в свой блокнот, либо в окно. Мне было дурно и тошно до такой степени, что я не могла ни видеть, ни слышать этого подлого негодяя. Хотелось уже быстрее со всем покончить.

Два часа пролетело достаточно быстро, мы достигли финала. Еще пару минут и наши пути разойдутся навсегда. Я больше никогда не увижу Игната, но шрамы на сердце будут всегда о нём напоминать.

Когда судья зачитывала решение, я из последних сил держалась на ногах. Тошнота, слабость, нервы могли в любую минуту отправить меня в обморок.