Тайный малыш от бывшего

 – Самое популярное место среди столичных модниц, народу хоть отбавляй, поток клиентов такой как в метро в час пик.

– Как так? П-почему? – застываю в оцепенении.

– Твоё имя счастливое. Как корабль назовёшь, так и поплывёт.

Мне нужно еще несколько минут, чтобы прийти в себя и найти в этом всём логику.

Почему?

Почему «Лида», а не «Инесса»?

Игнат назвал бутик одежды моим именем…

Только надпись на вывеске выгравирована английскими буквами. Выглядит модно и привлекательно. Такого я точно от него не ожидала, впечатляет!

Но… Моя гордость дёрнула несколько струн моей души, заставляя опомниться. Я не брошусь к нему на шею и не буду целовать в обе щеки, вереща от радости, как какая-то продажная девка, у которой шмотки – главная цель в жизни.

Быстро и за пять минут я не собираюсь сдаваться. Пусть хоть звезду с неба достанет, я должна быть хладнокровной. Должна убить и победить всякие чувства к Игнату.

Я продолжаю неосознанно испытывать качели… То тянусь к нему и таю, сгорая от отчаяния всё вернуть, когда он меня к себе прижимает и трогательные фразы на ушко нашёптывает. То злюсь и раздражаюсь, когда он показывает свой сложный характер, власть над всеми, пробуждает воспоминания о разводе и предательстве.

Честно, даже не знаю, что в итоге победит. Я держусь, как могу.

– Выбирай, что хочешь, – важно обводит рукой масштабы бутика, сияющего так, словно главный зал Лувра. – В любом количестве.

Начинаю закипать не хуже чайника. Неужели думает, сейчас мне тряпок насует, я тотчас же растаю и руки великому господину за щедрость целовать стану?

– Не буду! – резко и колко.

Лицо Исаева омрачневает, недовольством наливается. Точёные скулы напрягаются, на лбу выступают грозные складки. Он адресует мне холодный, насмешливый смешок.

– Я назвал самый прибыльный и популярный магазин твоим именем, ты не впечатлена?

Впечатлена, но…

Пусть не сравнивает меня с его гламурными девицами! Я другая.

– В чем дело, Игнат? – скрещивают руки на груди. – Говорил, что знаешь меня хорошо, на деле – ложь. Для меня дорогущие шмотки и безделушки не главное.

Сейчас Игнат буравит меня таким ошалевшим взглядом, будто я надавала ему по лицу пощёчин.

– Я старался… – выдыхает, очевидно пересиливая самого себя. Делает шаг. – Всё для тебя. Это всё, что я умею. А как мне ещё тебя завоевать?

– Не знаю… – отвожу взгляд в сторону, выдыхая. – У меня нет ответа на этот вопрос.

– Я не намерен сдаваться, зато ты хорошо знаешь меня! – рыкнул. – Всё равно найду лазейку к твоему сердцу, которое ты оградила от меня толстой броней.

– Мне всё равно. Боюсь, что между нами давно сгорели все мосты…

Его настойчивость опять заставляет сердце в груди трепыхаться и гореть. Жалость давит, давит, давит.