Сердце просит счастья

Не видит она! Не видит, что вы там заканчиваете! Она видит помойное ведро, грязную воду из которого выливают в унитаз!

– И нигде… – начала Мира.

– Нет, – звякнув ведерной ручкой, покачала головой уборщица. – Никакого ребенка нигде не было.

Мира медленно вышла из туалета, потирая от растерянности лоб рукой.

Значит, нет. Значит, она ошиблась.

И вдруг она так отчетливо, так ярко, в ужасающих подробностях представила, что могло реально случиться с Петькой – одно предположение страшней другого, что ее аж шатнуло от ужаса этих картин.

И накрыло таким отчаянным осознанием беды и непоправимого несчастья, что прострелило жутким холодом, и ноги подкосились от накатившей слабости, повело в сторону, и она вынуждена была привалиться плечом к стене, чтобы не упасть.

Как она вообще могла предположить, что он пойдет сюда?! Ну как?! Идиотка!! Он очень умный, да, смышленый малыш, но он еще совсем маленький! Маленький и беззащитный! А вокруг – огромный, беспощадный город, пожирающий не самых слабых взрослых.

Куда он мог деться?! Куда?! Что с ним?!

Господи, господи, что с ним?! Защити его…

Чувствуя, как волна черной, жуткой паники и отчаяния постепенно накрывает ее с головой, застилая весь свет и разум, грозясь потопить под собой, Мира дернулась всем телом, оттолкнулась от стены и встряхнулась, как собака.

Так нельзя!! Надо ехать туда, к ним домой и облазить все дворы, все закоулки, подвалы-чердаки, кричать, искать! Распечатать Петькино фото, составить листовки, опрашивать людей, продавцов ларьков и магазинов, да что угодно – но делать!

Он умный! Он очень умный! Он не пропадет за просто так, уговаривала и подхлестывала она себя.

Он умненький… и вдруг быстрым росчерком мелькнула у нее в голове почти неуловимая мысль.

– Умненький… – повторила задумчиво Мира.

И сорвалась с места, и понеслась куда-то через переходы, коридоры, лестницы, и выскочила в большой театральный холл, и завертелась на месте, озираясь по сторонам.

Лето, жара, не сезон, несколько ленивых спектаклей в месяц, играемые вторым составом, все в отпусках, а кому не повезло с отпуском, сачкуют по полной программе. Тем более начальство отсутствует, лишь иногда осчастливливая подчиненных своим коротким появлением.

В холле никого не было. И в гардеробе никого не было. Вообще.