Шелест 2 (СИ)

Хотя конечно не бояре и уж тем паче не князья.

Стоп! Это меня что-то куда-то не туда понесло. Ещё и картинку с Марией выволок из памяти, рассматриваю её то в радости, то в задумчивости и в особенности в гневе. Вот только отчего-то всё чаще всплывает её обиженное лицо. Да нет. Всё это ерунда. Всего лишь чувство вины. Ну правда. Некрасиво как-то получилось ведь. И уж тем паче на фоне того, что сама Голицына только развеселилась и пообещала посчитаться с девицей, но так, без злобы, озорства ради…

Время было уже к ужину, когда вернулась домой отправившаяся на прогулку Лиза.

Вид у неё был мрачнее тучи. О причинах столь поганого настроения гадать не приходилось. К гадалке не ходить навещала Рощина и тот выписал ей литерный. Теперь-то конечно побесится немного, но ничего, поболит да отпустит. Тем паче, что тут не сердечные дела. Ну вот гадом буду, это обычный трезвый расчёт. Ну кого удивишь браком по расчёту? А уж в этом-то мире, так и подавно.

— Лиза, Клавдия Александровна уже ужин подаёт, — постучавшись, заглянул я в комнату сестры.

— Я не голодна, — глухо ответила она, не поднимаясь с кровати.

Ревёт? Ну, а чего ей делать, если планы полетели псу под хвост. Она ведь его почти полгода обхаживала, часть каникул извела. А тут такой жёсткий облом.

— И где тебя кормили? — не отставал я.

— Петя, зачем ты так⁈ — резко сев, неожиданно выдала она.

— Ты это о чём?

— Ты узнал о Вадиме и сходил к нему. Сам бы он никогда не додумался до тех слов, что сказал мне. Потому что, это твои слова.

— Ну и в чём я не прав? — решил я не отнекиваться. — Ты реально полагаешь, что у вас есть будущее? Что у тебя получится протиснуться в высшее общество посредством этого брака? Лиза, да через год он и сам поймёт, что не имеет права лишать род единственного достояния, высокоранговоро дара.

— Ну и что. Зато у меня был бы этот год, — тихо, едва различимо произнесла она.

— Вот так здрасти приехали. Сестрёнка, так ты что же действительно… — я присел рядом, и посмотрел ей в глаза.

— Ну вот что мне теперь делать⁈ — с надрывом выпалила она, упала мне на колени и разрыдалась.

— О как, — растерянно произнёс я и погладил её по голове. — Девочка моя, ты прости меня. Я ведь не со зла. Да только если бы и знал, что так сильно болеть станет, всё одно пошёл бы. Потому что через год оно куда горше будет.

— Петька, я тебя ненавижу! — рыдая и продолжая прятать лицо в моих коленях, глухо выкрикнула она.

— Да я и сам себя сейчас ненавижу, — вздохнул я и охренел.

Это что за чертовщина! Я даже вспомнить не берусь, было ли что-то подобное в моей жизни.