Вдребезги

Хочешь?

Качаю головой и опускаюсь на диван.

— Давай ближе к делу. Уже поздно, а мне завтра рано вставать.

— Хорошо. К делу — так к делу. Мне с сыном угрожает опасность. И я… я прошу тебя нам помочь.

— С чего бы это?

— Потому что ты в этом деле лучший.

— С чего бы мне вам помогать? — конкретизирую вопрос, раз уж эта дурочка делает вид, что не поняла его изначально.

— С того, что я заплачу, — шепчет она. — Заплачу столько, сколько потребуется.

Вздергиваю бровь, окинув ее неторопливым насмешливым взглядом.

— Ты не похожа на миллионершу.

Олеся вспыхивает. Закусывает изнутри щеку, отчего на ней появляется до боли знакомая ямочка, и отворачивается к окну.

— А ты жесток.

— Да уж будь уверена.

Она оглядывается на меня через плечо.

— Знаешь, будь ты другим, я бы не пришла. Мне нужен тот, кто сможет защитить нас с сыном, а не какой-нибудь… слюнтяй.

— Это ты уже говорила. Вот только я так и не понял, что тебе угрожает?

Намеренно говорю «тебе». Не хочу отождествлять ее с кем-то. Пусть даже с ребенком. Не хочу…И не обязан.

— Не что. Кто. Мне угрожает семья моего мужа.

— Это каким же образом?

Если честно, пока все, что она рассказывает — кажется мне полнейшим бредом. Не знаю, почему еще не свернул этот разговор.

— Это так сложно, что просто не укладывается в голове у нормального современного человека.

— Но ты все же попробуй.

— Ладно, — вздыхает она, будто делая мне одолжение. — Понимаешь, мой муж — езид. Езиды…

— Я в курсе, кто такие езиды.

Еще бы я не был в курсе. Я же чертов арабист! Впрочем, откуда ей знать об этом? До разговоров с Олесей у нас как-то не доходило. И, как вы понимаете, вовсе не потому, что я этого не хотел. Просто, как потом оказалось, для бесед под луной у неё муж имелся. А со мной… со мной она просто трахалась. Для нее я был чем-то вроде вибратора, понимаете? В то время, как она для меня… Да ну нахуй. Даже вспоминать не хочу.

Желая отвлечься, все же хватаю чашку. Наливаю заварку и кипяток.

— Тогда ты, может быть, в курсе странных обычаев этой народности.

Пожимаю плечами. Мол, ну, допустим… И вдруг замираю, не дыша, поймав на себе её взгляд. Руки сжимаются в кулаки — так хочется ее встряхнуть. Интересно, она вообще понимает, на какой тонкий лед заходит, глядя на меня вот так?

— Один из таких обычаев говорит о том, что если умирает старший брат, младший из братьев обязан взять его вдову в жены.

— И?

— Мой муж умер. У него есть младший брат.

Рука с занесенной ко рту чашкой застывает у моих губ. Выходит, она свободна? — мелькает в голове и сразу за этим: а что, собственно, это меняет? Конкретно для меня? Ничего? Да, пожалуй…

— Он вознамерился на тебе жениться? — усмехаюсь я, демонстративно ощупывая взглядом ее фигуру.

— Представь себе. И я не могу отказаться, потому что, в противном случае, он обещает отнять у меня сына.