Вдребезги

Вполне возможно, что совсем скоро ему придется уйти из спорта, в котором он так и не добился каких-то серьезных результатов. На одной из Олимпиад он занял четвертое место — пока это самое большое его достижение.

— А я все же получила тот зал. Даже не верится.

— Стоимость аренды просто баснословная.

Мы это сто раз обсуждали. Какой смысл продолжать муссировать эту тему, тем более что все уже решено? Успокаивающе поглаживаю мужа по руке и достаю телефон, чтобы сообщить своим девочкам о возобновлении тренировок. Встреча с Тимуром так сильно выбила меня из колеи, что я забыла, поднялась в зал, чтобы еще раз осмотреть помещение. Но, думаю, раз крепления установлены — с остальным я справлюсь довольно быстро. Подвесить гамаки не такая уж и проблема. А все остальное можно сделать и по ходу дела.

Стоит мне написать о том, что у нас, наконец, появилось новое помещение, как до этого молчавший несколько дней кряду чат начинает гудеть с прежней силой. Конечно, как я и думала, девчонки сокрушаются по поводу повышения стоимости абонемента, но все не так критично, как я боялась.

— Кстати, девочки нормально отреагировали на повышение стоимости, — сообщаю мужу на всякий случай.

— Посмотрим, когда придет время оплаты, — говняется тот, но это уже не может испортить мне настроения. Даже ужин в тот день я готовлю с улыбкой, то и дело заглядывая в чат, в котором девчонки уже просто болтали на темы, мало связанные со спортом.

— Олесь, мне надо форму постирать.

— Угу, сейчас!

Ставлю мясо в духовку, вытираю грязные руки и иду в ванную. Катерина утверждает, что Гурам меня эксплуатирует, а я вот привыкла за столько лет, что вся работа по дому — женская."

"Расстегиваю спортивную сумку, с которой Гурам ходит на тренировку, достаю его барахло. Сую в машинку. На полу в ванной — его грязные трусы и носки. Подбираю их тоже и замираю, впившись взглядом в красные разводы на голубом трикотаже. Уже не больно. Лет восемь назад еще было, теперь — уже нет. Лишь горечь во рту, а в ушах слова мужа о том, что я сама в этом виновата, потому что недостаточно страстная.

— Ну, мы скоро будем есть, а?

Сглатываю. Брезгливо заталкиваю находку в стиралку и только после этого оборачиваюсь к мужу:

— Еще минут тридцать. Подождешь?

— Ага…

Гурам уходит. Я выдыхаю. Мою несколько раз с мылом руки и возвращаюсь в кухню. Скандалить — нет смысла. Ведь это ничего ровным счетом не даст. Гурам не изменится, а я один черт не смогу его бросить. Потому что в самый тяжелый, самый мучительный период моей жизни он не бросил меня. И он… он хороший муж, несмотря на все нюансы. И будет хорошим отцом. Я уверена.

К счастью, всю неделю потом у меня банально нет времени, чтобы загоняться по поводу очередных похождений мужа. Сначала я весь день провожу, подвешивая гамаки к креплениям.