Вдребезги

Только вряд ли мои упражнения остались бы незамеченными Белым, так что… Я просто замерла мышкой и не шевелюсь.

Тимур выскальзывает из меня спустя несколько долгих минут. Но отстраняться полностью не спешит. Ведет губами по подрагивающему плечу. Прихватывает кожу и, с силой сжав ладонью мою ягодицу, пальцами второй руки опять толкается внутрь. А вот это точно лишнее… Отстраняюсь.

— Что такое?

— Мне нужно идти, — выхожу из душа, хватаю полотенце и заворачиваюсь в него, забыв промокнуть волосы.

— Да брось. Давай сходим куда-нибудь поужинать.

— Кажется, я говорила, что не заинтересована в отношениях. Ужин… это что-то из этой области, нет? — торопливо натягиваю спортивный лифчик, тянусь за трусиками. Тимур наблюдает за мной, прищурившись.

— Я предлагаю просто поесть.

— Я не могу, — оглядываюсь по сторонам — ничего ли не забыла, накидываю мастерку и подхватываю сумку, в которую небрежно смахнула все свое барахло.

— Хочешь просто трахаться?

Замираю. Поднимаю взгляд. Я не могу отрицать того, что с Тимуром это все намного приятнее, чем я того бы хотела. И потому меня охватывает чувство вины. Вины перед мужем. А еще… разочарования. В голове звучит немного задушенный голос тренера: «Ты жене хочешь пропустить чемпионат, м-м-м, Олеся?». Каждый раз, когда я испытываю к мужчине что-то большее, чем ничего, этот голос из прошлого, будь он проклят, гасит зарождающийся огонек желания, не давая ему перерасти в пожар.

— Разве это я пришла к тебе?

— Нет. Я пришел сам. Но и ты была совершенно не против.

Не была. А должна была. Я ведь уже решила, что Тимур Белый — не тот человек, которого можно использовать. Так какого хрена я позволила ему… себе… то, что случилось?

Желание стать матерью делает меня безумной. Других объяснений этому я не нахожу.

— На этом и остановимся, — веду плечами и выхожу прочь из душевой.

В тот день я возвращаюсь домой в растрепанных чувствах. Гурам весь вечер ходит недовольный тем, что мне пришлось задержаться, а у меня нет сил на извинения. Я ложусь в кровать и, поджав к груди ноги, тихонько плачу. Плачу по той девочке, что во мне умерла… Обычно я стараюсь об этом не думать. Не трогать то, что, если не тревожить, и не болит.

Я лишилась невинности со старшим тренером юниорской сборной по биатлону. Технически происходящее не было изнасилованием. Кирилл Викторович Плетнев сделал все, чтобы я пришла к нему сама и по доброй воле. Он внушил мне, что это правильно. И ничего такого в том нет. Я ведь не хочу вылететь из сборной, правда? Я не хотела… И он использовал мой страх по полной. Однажды я попыталась поговорить об этом с матерью, но она… она просто не поверила мне. В прошлом спортсменка, она хотела, чтобы я достигла тех высот, что самой ей оказались не по плечу.