Шиворот-навыворот

Он потребовал рассказать в деталях, что удалось узнать. Лобанов начал рапортовать, а Шестаков не перебивал, сидел молча. Когда же московский майор стал требовать ордер на обыск, капитан повернулся и уточнил тихо:

— Речь идет о Бессарабе, Вадим Андреевич.

— Тогда тем более никакого ордера, — рыкнул полковник. — Только мне тут его адвокатов не хватало. — Он устало потер затылок и на минуту задумался.

— Бессараб… — задумался на минуту Кафтанов, потер затылок и шею. — Он моему бывшему напарнику родственником приходился. Помнишь, Дима, Мищеренко у нас работал? — обратился он к непосредственному начальнику Шестакова.

""Дима"" кивнул.

— Помню. Я тогда только в отдел пришел. У него жена померла от лейкемии. И сам Игорь недолго после этого прожил. Как из органов выгнали…

— Стоп, — резко остановил его полковник. — Это произошло сразу после расследования убийства на станции. И вся эта компания ходила в отдел давать показания. Цагерт, Пахомов, Агапова… Только Корабельников каким боком?

— Вадим, Серый у нас тогда дознавателем работал…

— Точно. Думаешь, сливал?

— Наверное, не без этого… Ладно, сейчас по домам.

А с шурином Мищеренко я завтра сам поговорю. Не пойму, почему Агапова у него прячется?

— Шурин — это брат жены? — встрял в разговор Лобанов. — У нее была лейкемия? Как у дочери Цагертов?

— Занятно, — усмехнулся Кафтанов. — Тогда тем более сейчас к нему соваться не следует. Бессараб — мужик бешеный. А если наши догадки верны, в дом без боя никого не пустит. И дело этого… — Полковник задумался и повернулся к ""Диме"": — Вспоминай, чудное погоняло у убийцы было.

— Бумеранг, — усмехнулся начальник Шестакова. — А сокращенно — Бумер.

Оба начальника уставились друг на друга в немом изумлении.

Первым в себя пришел полковник Кафтанов:

— Дело из архива быстро ко мне на стол.

Лобанов обвел странным взглядом всех собравшихся и, тяжело вздохнув, пробормотал:

— Кажется, Цагерт сумел опознать убийцу.

— М-д-а-а, — скривился Кафтанов. — Сдается мне, все идет к одному производству.

На Ивановой кухне Света невозмутимо кормила Мишку пюре из банки. А рядом восседали две старые мегеры. Александра Васильевна и… О, какой сюрприз, Ольга Николаевна, обе взбодренные тинейджерским хамством.

Увидев Лилию, Александра напряглась и кинулась представлять вошедшую:

— А это Лилечка, Светочкина мама.

— Мы знакомы, — бросила Лиля и подошла к детям.

— Да, мы знакомы, — пропела Ольга Николаевна, теперь знавшая наверняка, на какой такой Лилии собрался жениться ее непутевый сын. Этот вариант был самый фантастический и самый отвратительный. Самый ужасный из всех вариантов. По взгляду будущей невестки Ольга Николаевна уже поняла, что Лиля все помнит и прощать ее не собирается. А это означало только одно.