Шиворот-навыворот

А Иван вернулся к Пахомову, сел напротив.

— Лилька в Мюнхене, с моей женой и дочкой, — доложился Виктор. — У меня, кстати, Ваня, дочка родилась. Красивая, на мою мать похожа. Зевает так смешно, — похвастался Пахомов, и Бессараб увидел, как на минуту потеплел суровый взгляд собеседника.

— Поздравляю, — искренне обрадовался Иван и вернулся к интересующей его теме: — Как ты их вывез, хитрован, за одну ночь? Я думал, они в Швеции.

— Все так думают. Лилька расстроилась из-за той ругани с тобой. Поэтому хотела сразу в Швецию умотать. Но Светка, умная девочка, сказала, что там могут искать в первую очередь.

Поэтому козьими тропами проехали мимо таможни и из первого же заграничного аэропорта улетели. Тут ехать пара часов.

— Нелегально перешли границу? — изумился Бессараб.

— Неа, — загоготал Пахомов. — Там границы как таковой и нет. Проселочная дорога напрямки идет.

— Логично, — кивнул Бессараб. Все складывалось удачно. Его любимая женщина в безопасности, и к Пахомову можно больше не ревновать. Эх, знать бы раньше, что у него ребенок вот-вот родится…

В кабинет с подносом вплыла Самойлова.

В узких джинсах и белой рубашке. Черные волосы убраны в хвост. Просто красавица. Собственно, поэтому Иван и не решался ее уволить. Кто ж, кроме нее, его гостей принимать будет? Бутерброды красиво нарежет, стол сервирует. Особенно если переговоры важные. Пока чай нальет да вазочки со сладостями поставит, визитеры уже нить разговора потеряли. Пока очухаются, можно мысленно все варианты просчитать. Вон и Пахомов, молодой отец, встрепенулся, разулыбался, смотрит ласково, словно родню увидал. Но и Самойлова улыбнулась радостно."

"Секретарша поставила на стол большой заварочный чайник белого костяного фарфора и такие же чашки, налила каждому янтарной жидкости с привычным ароматом.

— Чай с чабрецом, — предупредила она Витьку. Пахомов глянул на выставляемые секретарем вазочки с конфетами и печеньем и поморщился.

""Видать, ждет, когда уйдет эта дурочка"", — подумал Иван. Гримасу гостя заметила и секретарь, но расценила по-своему. Она решительно вышла из кабинета и вернулась с тарелкой, на которой возлежали ее собственные румяные пирожки.

Поставила перед Пахомовым.

— С чем? — деловито осведомился Витька.

— Один с картошкой, другой с капустой, — весело отрапортовала Самойлова, не сводя глаз с гостя. Иван уже решил, что у этих двоих дело движется к радостному перепиху, когда его секретарша довольно добавила: — Как ты любишь.

""Они знакомы, — внутренне поморщился Иван. — Витька на похоронах Корабельникова обхаживал Лилину мать, и эта красавица тоже к ним подходила"".