Шиворот-навыворот

Вова Нестеров посещал секцию фехтования ровно столько, сколько читал ""Три мушкетера"". Но навыки пригодились в уличных драках и ни разу не подводили.

Вот и теперь он резким движением выкинул палку вперед, целясь обидчику в переносицу. Тяжелый кусок дерева обрушился на тонкий хрящ, но не проломил его. Следующий удар пришелся в солнечное сплетение. Глыба, а это был он, согнулся пополам. Затем последовал удар в пах. Оторопевший Пряник жался к забору. Глыба упал в месиво из талого снега и грязи. Бумеранг наступил ногой ему на горло.

— Запомни раз и навсегда, — тихо сказал он.

 — Меня зовут Юрий Игнатьевич. Впредь так ко мне и обращайся. И называть меня чмом или козликом не советую, для здоровья очень вредно. А теперь извинись.

Глыба что-то пытался сказать. Но из горла, сдавленного башмаком Бумеранга, вылетали какие-то клокочущие звуки.

— Нет, так не пойдет, — Привередливый Юрий Игнатьевич не удовлетворился ответом. Тем более что Вова Нестеров привык полностью повергать противника. Он снял ногу с горла своей жертвы.

— А теперь повтори.

— Извините, Юрий Игнатьевич, — пробурчал Глыба и добавил сквозь зубы: — Тебе достанется, ты что, не знаешь, с кем связался, урод?

— Ты мне не угрожай, паскуда, а то еще нарвешься, — так же сквозь зубы ответил Бумеранг, сильно ткнув Глыбу под ребром ногой за урода, и увидев, что вокруг начал собираться народ, заявил: — Сам запомни и другим передай, я вас, шпану, теперь душить буду.

"

"И побрел обратно к дому, осторожно ступая по мокрому снегу, словно боясь поскользнуться.

— Мы еще вернемся, мы тебе такое устроим, Рембо хренов, — услышал он вдогонку.

Около калитки он увидел Веру.

— Кто ты? — шепотом спросила она. — Ты ведь не Юра?

— Глыба сказал, что я Рембо, — хохотнул Бумеранг как ни в чем не бывало.

А про себя подумал: ""Вот чертова кукла. Будет задавать такие вопросы, придется что-то решать"". Но решать не хотелось. Хотелось уткнуться ей в волосы, поцеловать где-то за ухом. Что и говорить, хотелось…

— Они просто так этого не оставят, — печально проговорила она. — Они начнут мстить, их тут все боятся. Забыл, что ли, как они били тебя?

— Теперь я их бить буду. Не бойся, все обойдется. Пошли лучше в дом. Мать шанежек напекла.

Через полчаса в хате набилось полно народу.

Все галдели. Восторгались подвигом Костюка. Говорили, как он сильно изменился, как армия сделала из него настоящего мужика. И прочую муру. Бумеранг посмотрел на Веру и показал ей глазами на выход. Она еле заметно кивнула и направилась к двери. Он вышел следом.

— Пошли в сарай, что ли? — сказал Бумеранг, внезапно потеряв голову.

— Мороз на дворе, сумасшедший, застудимся. Пошли лучше ко мне. Мои все равно тут долго пробудут…

Вова Нестеров считал, что родился дважды. И второй раз — под счастливой звездой.