Шиворот-навыворот

У меня есть свидетель, что в середине сентября она ночевала на даче у этого типа. И они там не гладью вышивали. Соседи говорят, там такая любовь, что всех святых выноси. Они вообще никого не замечают, кролики влюбленные. А если он не хочет жениться, у него другие планы. А тут подворачиваешься ты. Вот и повод скрыть позор, выйти замуж и жить прилично. И по срокам все получается. Проверь по календарю.

— Мы с ней ездили на какую-то дачу…

— Когда и куда? — спросил следователь, а не родственник

— В Рамарском, в двадцатых числах сентября. — Иван пожал плечами, изображая полное равнодушие. Он умышленно соврал, опасаясь, что зять на него обидится. Они с Лилей были на даче у ее подружки пятнадцатого сентября. В годовщину смерти Тани.

— Поздравляю. Ты посетил дачу Иштвана Цагерта. Там еще такой дом с флюгером на крыше…

— Что ты говоришь? Лиля… — осекся Иван. Она сказала ему, что это дача подружки, и он сразу понял, что там она бывала не один раз, свободно доставала из шкафов скатерть и тарелки, а потом и простыни.

— Посмотри лучше вниз.

Там внизу, на Большом проспекте, около Лили, все еще стоявшей посередине дороги, затормозила вишневая ""семерка"", из нее выскочил большой крепкий парень в черной кожаной куртке. Светлые волосы сразу же намокли от дождя и паклей свешивались на лоб. Он, отбросив их назад, кинулся к девушке.

— Это Пахом, — радостно указал Ивану Мищеренко.

Она уткнулась ему в плечо, продолжая рыдать. Они стояли на двойной сплошной. Затормозили несколько машин. На тротуаре стали собираться прохожие. Иван видел, как Пахом что-то крикнул в машину. И тотчас же выскочил маленький приземистый парень из породы ""шестерок"". Открыл заднюю дверцу, помог усадить девушку.

— Теперь убедился? — торжествующе осведомился Мищеренко у расстроенного Ивана.

— В чем? — тупо глядя на него, буркнул Иван.

— В том, — разозлился Игорь Петрович. И принялся объяснять, как маленькому: — Виктор Пахомов не так уж добр, чтобы подбирать на дороге рыдающих одноклассниц. А вот женщину своего лучшего друга он, конечно, в беде не бросит. А может, еще и сам с нею…

— Что ты говоришь, Игорь? С ума сошел?

— Это ты, дурак, жизни не знаешь. Иногда такие случаи бывают, что даже подумать мерзко, не то что б представить.

Иван уставился на него ошалелыми глазами.

— Благодари бога и меня за одно, что вовремя все узнал, — гордо сказал Мещеренко и снисходительно глянул на Ивана. — Ну, пошли обедать, а то теща обижаться будет.

Они подъехали к незнакомому дому. Но Лиля, обессилев от слез, мало что соображала. Витя, бережно поддерживая ее за плечи, будто она больная, повел в подъезд. В доме сталинской постройки наверх вела широкая лестница с большими пролетами, и этот путь показался Лиле вечностью.