Шиворот-навыворот

— Он уже разрешил, дорогой Ансельм, — поморщился Арман и достал из кармана пиджака сложенные вчетверо листы. — Мне пришлось съездить за ними в Париж.

— Но как же… — растерянно всплеснул руками Ансельм. — А как же формуляры?

— Мы правдиво ответили на ваши вопросы, — серьезно заметил де Анвиль. — Я доверяю вам самое главное таинство моей жизни, и у вас нет оснований сомневаться в наших намерениях и чувствах. Правда, Лили?

— Конечно, — тихо согласилась Лиля.

Они вышли на улицу из мрачной церкви, и Арман сразу же подхватил Лилю под руку.

— Все хорошо, любовь моя, — весело сообщил он. — Через неделю нас обвенчают.

— Мне показалось, что священник настроен против.

— Ну и что? Не обращай внимания. У нас есть разрешение епископа, на все важные вопросы мы с тобой дали ответы.

— Он смотрел на меня как-то недобро, — с сомнением в голосе отозвалась Лиля.

— Ну и что? — повторил Арман. — Начнет сильно досаждать, напишу в Париж, чтобы отозвали.

— А епископ так сразу тебя и послушается? — усомнилась Лиля.

— Конечно, он же мой дядя, — расхохотался Арман. — Если бы мы решились на пышную церемонию, то тогда бы он сам обвенчал нас. А так… сойдет и Ансельм, лишь бы побыстрее.

Он схватил невесту за руку и потянул за собой.

— Поехали, покажу тебе виноградники.

Дорогой Лиля любовалась идущей вдоль трассы полоской пляжа, подсвеченной мягкими солнечными лучами. Зимнее солнце рассеянно освещало склон холма, сплошь засаженного виноградными кустами.

И это в январе. В Москве сейчас снегопад и мороз, а в Городе дождь и слякоть. Кто бы вообще мог подумать, что выпадет жить в таком райском месте?"

"Машина свернула к высоким кованым воротам и покатила между виноградников. Арман что-то рассказывал и размахивал руками. Лиля покосилась на руль. Но пальцы опытного водителя в ту же секунду обхватывали кожаную оплетку, и машина, повинуясь легким движениям Армана, во весь опор неслась по грунтовой дороге. Лиля поймала себя на мысли, что совершенно не слушает жениха. И попроси он ее повторить, у нее вряд ли бы получилось.

Она снова и снова спорила с родственниками и в который раз убеждала мать и дочку в своей правоте. Мысленно.

Еще в Мюнхене Раиса Петровна, только услышав о смене гражданства, схватилась за голову. Лиля подошла к матери и, чмокнув в висок, твердо заявила:

— Верь мне, мама. Я не наделаю глупостей.

— Ты так скоропалительно принимаешь слишком важные решения, — тяжело вздохнула мать. — Я тебя и детей, конечно, не брошу. Но подумай, пожалуйста.

— У меня нет другого выхода, — отрезала Лиля, собираясь закончить разговор.

— Мы снова от кого-то бежим? — тут же встряла в разговор Света.

— Что за глупости? — фыркнула Раиса.

— Она права, — устало заступилась Лиля за дочь. — Иштван насолил многим.