Шпионка в графском замке

Ты давно их уже победилИ заставил навеки исчезнуть.Сталь сжимая умелой рукой,Ни в огонь не гнушаясь, ни в воду,Ты вернул горожанам покой,А девицам – любовь и свободу.Всех злодеев давно разогнал,Ночь развеял, но что же такое?Ты – единственный, кто не позналНи свободы, ни ласк, ни покоя.Долг исполнен, исчерпан твой путь.Отдохни, отоспись да откушай.Ты же снова не можешь уснуть,Тщетно грея озябшую душу.Благородное золото крышУкрывает от ветра и ночи.Отчего же ты снова не спишьИ развеять тревогу не хочешь?Её пение завораживало. У Абелии был бархатистый, грудной голос, более низкий, чем я ожидала, и при этом необычайно красивый. Эта женщина определённо была талантлива и совершенно заслуженно добралась до самых впечатляющих высот, какие только существуют для людей её профессии. Признаюсь, мне стоило некоторого труда сбросить оцепенение и, вместо того чтобы полностью отдаться воле музыки, заняться тем, для чего я сюда пришла, а именно – смотреть, запоминать и делать выводы.

Лакей, всё ещё возившийся с камином, замер, жадно ловя льющиеся по гостиной звуки. Несколько слуг столпились у входа, вытягивая шеи. Родриг, кажется, обратил на это внимание, но никаких признаков неудовольствия не проявил. Должно быть, проявлять интерес к пению звезды подмостков слугам дозволялось. Сам виконт смотрел сейчас на Абелию без неприязни и, насколько я могла судить, наслаждался её выступлением не меньше остальных. Оруженосцы также внимали музыке: Клод – с очевидным восторгом, Альберт – чуть более спокойно. Раймонд сидел вцепившись руками в подлокотники; судя по взгляду эрла, песня Абелии полностью захватила его, унеся куда-то в иные миры, а точнее, на иные уровни сознания. Я отметила его реакцию с некоторым удивлением: Раймонд не производил впечатления человека, тонко чувствующего музыку. Эрл был… не неотёсан, нет, но тем не менее присутствовало в нём нечто немного первобытное, отголоски некоего внутреннего хаоса, и это отчего-то плохо вязалось в моём представлении со способностью столь завороженно слушать наивную, в сущности, песню. Что ж, значит, я не до конца успела постичь все хитросплетения человеческой натуры, что и неплохо: всегда есть чему поучиться.

По окончании песни последовали бурные аплодисменты. Абелия раскланялась со сдержанной улыбкой. Тут я могла её понять: после оваций в лучших театрах страны певицу навряд ли мог сильно впечатлить восторг десятка слушателей, примерно половина из которых – слуги. Её стали просить спеть что-нибудь ещё, она согласилась, и за первой песней последовали вторая, третья.

Я вышла из комнаты значительно раньше, чем закончился домашний концерт, поскольку у меня не было предлога до бесконечности оставаться в обществе господ.