Шумерский лугаль

Быстрое течение несет литься, ветки, иногда труп какого-нибудь дикого животного или птицы. Мои ноги скользят на размокшей земле деревенской улицы. К сандалиям быстро прилипают килограммы красновато-коричневой грязи. Я выхожу на участок, покрытый зеленой травой, вытираю об нее обувь и с завистью смотрю на босых воинов, сопровождающих меня."

"Ко мне подходит Сарама, командир мелуххского отряда. Вообще-то, он командир храмовой стражи, которая состоит из выходцев из племен, живущих где-то севернее этих мест. Они более рослые и светлокожие, чем аборигены, волосы у многих темно-русые и глаза синие или серые. Сарама самый высокий из них, но все равно сантиметров на десять ниже меня, чему он до сих пор не перестает удивляться. Я бы тоже удивился, увидев здесь человека длиннее себя. На голове у него бронзовый островерхий шлем из четырех сваренных частей, каждая из которых украшена барельефом в виде свастики в четыре хвоста, закрученной против хода солнца. Кожаный доспех, почти полностью покрытый бронзовыми прямоугольными бляшками, надет на голое тело. Набедренная повязка из плотной шерстяной ткани длиной до середины голени. Ступни размера сорок пятого, если не больше, и широкие, «растоптанные». На двух кожаных портупеях, перекрещивающихся на груди и скрепленных там бронзовой бляхой с барельефом в виде слоновьей головы, висят слева полуметровый кинжал в ножнах из красного дерева, скрепленного бронзовыми кольцами, и справа в кожаной петле топор двусторонний, напоминающий датский, только с намного меньшими лезвиями. Его прямоугольный щит, на котором на красном фоне нарисована желтая свастика с восемью хвостами, несет молодой воин из храмовой стражи. Сараму сопровождают в походе десять соплеменников. Держатся отдельно от мелуххцев, всячески демонстрируя презрение к ним. Подозреваю, что подобное поведение поощряют жрецы, чтобы стража не спелась с горожанами.

— Курухи идут сюда, их очень много, — докладывает Сарама через переводчика-мелуххца и внимательно следит за моей реакцией.

— Это хорошо, — спокойно произношу я. — Надоело уже ждать их.

Мы торчим в деревне девятый день. Жара, повышенная влажность и комары порядком измотали не только меня и моих воинов, но и мелуххцев. Вроде бы в городе все то же самое, но почему-то переносится легче.

— Как договаривались, строй мелуххцев в центре, а потом со своими воинами переходи ко мне на левый фланг, — приказываю я.

— Без меня они продержатся не долго, побегут, — предупреждает Сарама.

— Пусть бегут. Мне трусливые воины не нужны, — небрежно говорю я и добавляю с улыбкой: — Если они нужны тебе, можешь остаться с ними.

Я не обвинил его в трусости напрямую, но командир храмовой стражи намек понял.