Сильная. Независимая. Моя (СИ)

Одеваюсь и выхожу на улицу. Слезы дрожат на ресницах, а внутри набирает обороты истерика. Нет. Не сейчас. Добраться до дома. Там отпустит и смогу зализать раны.

Глава 3 Татьяна (черновик)

Глава 3 Татьяна (черновик)

В такси темно и тепло, а меня потряхивает. Понимаю, что это не от холода, но все равно инстинктивно пытаюсь согреться. Обнимаю себя за плечи и упираюсь лбом в стекло. Мимо проплывает ночной город. Разноцветные гирлянды и неоновые вывески. Новогоднее настроение витает в воздухе, но меня не больше цепляет. Внутри холодно и пусто. Кусаю губы и напряженно слежу за дорогой, всеми силами сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

Головой-то я понимаю, что ничего страшного не случилось. Я жива, здорова, даже качественно оттрахана, но… Унижена и раздавлена тоже. Сложно принять эту реальность. Сложно осознать и впустить ее в себя. Но переработать придется, иначе останется незакрытый гештальт. А я не хочу, чтобы между нами что-то оставалось.

Поднимаюсь на этаж и достаю ключи. Руки дрожат и не сразу получается попасть в замочную скважину.

— Да чтоб тебя, — цежу сквозь зубы и шумно втягиваю воздух.

Еще чуть-чуть. Сосредоточиваюсь и попадаю. Вхожу в квартиру и прислоняюсь спиной к двери. Судорожный всхлип вырывается откуда-то из глубины. Шубка и сапоги остаются в прихожей, а я иду в душ, раздеваясь на ходу. Платье летит на диван в гостиной, туда же отправляется и бюстгальтер.

В ванной долго рассматриваю себя в зеркале: тушь потекла и размазалась, губы припухли от поцелуев, а на шее яркая отметина. Но ни синяков, ни ссадин. Спасибо хоть на этом.

Дыхание учащается, а слезы все же прорываются на свободу. Смотрю на то, как кривится рот в беззвучных рыданиях и меня накрывает еще сильнее. Надо выплеснуть все это. Надо отпустить.

Включаю воду и отдаюсь упругим струям. Они лупят по лицу и коже, смешиваются с солеными слезами и смывают мою боль. Зло стискиваю зубы и беру мочалку. Беспощадно оттираю следы чужих прикосновений, поцелуев и своего удовольствия. Да, от этого мне еще паршивее. Но хуже всего эти деньги. Зачем? Гадко как.

Неужели я сама виновата? Сама дала повод? Отчасти так и было. Только я помочь хотела, но видимо задела какой-то триггер. Не верю, что для Владимира такое поведение в порядке вещей. Да он, конечно, циник и сволочь, но насильник?

«Ну ты еще оправдай его» — язвительно звучит в голове внутренний голос.

Не буду я никого оправдывать. Но и топить тоже не стану. И в полицию не пойду. Пусть это останется на его совести. Я переживу, не маленькая. Даже трагедии не случилось. Подумаешь секс… подумаешь по принуждению. Ничего. Я справлюсь. А Владимир пусть живет с этим сам. Карма все сделает за меня.

Кое-как успокоившись, выбираюсь из ванной. Натягиваю бесформенную футболку и трусики. Иду в спальню.