Сиротка для дракона. Боевой факультет (СИ)

— Молодежь… — проскрипел за спиной старческий голос. — Не смущайтесь.

Стены зала истаяли, вокруг нас снова был полигон, освещенный фонарями. Ветер взметнул мои волосы, похолодил вспотевший затылок. Я поежилась. Очень хотелось развернуться и обругать человека, испортившего такое чудо. Или разреветься. Или сбежать в смущении.

— Добрый вечер, господин Орвис, — поклонился Родерик.

Значит, кто-то из преподавателей. Пришлось и мне оборачиваться и снова приседать в реверансе.

Оказывается, я устала: колени подгибались, и выпрямиться получилось с трудом. Надеюсь, со стороны это не было заметно. Преподаватель смерил меня острым взглядом, но, к моему облегчению, не стал комментировать синяки, а снова обратил все внимание на Родерика.

— Прекрасная иллюзия, — сказал старик. — Зрительный и слуховой компоненты в полной гармонии, просто замечательно. Я бы еще рекомендовал подключить обоняние — в пустом бальном зале был бы уместен запах мастики для паркета.

Родерик склонил голову. Выпрямился, снова колыхнулась магия. Я ожидала снова увидеть бальный зал, но вокруг нас возникла небольшая комната. В одной стене — камин, перед ним — ковер, пушистый и мягкий даже на вид. Затрещали дрова, источая легкий запах дыма и смолы, качнулся маятник на высоких часах рядом с камином. Щелкнули стрелки, остановившись на двенадцати, раздался мелодичный звон, и все исчезло. Мы снова стояли на полигоне.

— Намного, намного лучше, — кивнул старик. — Зачет за мой курс вы получили, завтра зайдите ко мне с зачеткой, и можете больше не посещать ни лекции, ни практические занятия.

— Спасибо, господин Орвис, — поклонился Родерик.

— Не стоит. Приятно видеть, что мои уроки не пропали втуне. Доброй ночи.

Он удалился, стуча палкой. Родерик медленно выдохнул и пошатнулся.

— Что с тобой, — встревожилась я.

— Ерунда, с магией перебрал.

Даже в теплом свете фонаря было видно, как он побледнел.

— Ерунда, — повторил Родерик. — Отосплюсь, и все будет в порядке.

— Тогда пойдем.

На самом деле мне не хотелось расставаться, но магическое истощение — вовсе не ерунда, от него и умереть можно. Может, гордость и не позволяет Родерику признаваться в собственной слабости, но я-то не слепая."

"Он взял меня за руку, переплетая пальцы. Не удержавшись, я погладила его запястье.

— Спасибо. За притирание. За урок. И за чудесную иллюзию.

— Не за что, — улыбнулся он и вдруг остановился. Рассмеялся. — Нори, у тебя будет платье. — Подхватив за талию, он меня закружил. — Самое красивое платье, и пусть все лопнут от зависти!

— Нет! — выдохнула я.

Внутри словно что-то оборвалось.

Платья дарят любовницам. Содержанкам. Хуже только принять в подарок нижнее белье.

Родерик опустил меня на землю, нахмурился, заглядывая в лицо.