Синдром бесконечной радости

 – Кстати, кашу я варила сама, у остывшей рисовой каши вообще нет вкуса.

У Валерия защипало в носу – так вот чем пахло в квартире…"

"Рисовую кашу он любил больше остальных, и ее варила бабушка, пока была жива. С тех пор запах риса на молоке всегда ассоциировался с бабушкиной малюсенькой квартиркой, с ее морщинистыми руками, в которых быстро-быстро мелькали спицы.

Бабушка умерла, когда Валере исполнилось шесть, и с тех пор в его детской жизни ничего особенно хорошего не было.

– Я в душ, ладно? – пробормотал он, прячась за дверью, чтобы Анна не увидела выражение его лица.

Закрыв глаза, он стоял под холодными струями и старался взять себя в руки. Такая милая мелочь, как тарелка каши, вдруг расслабила его настолько, что Валерий никак не мог прийти в себя.

«Да что я как пацан-то малолетний рассопливился? – думал он, набирая в рот воду и сплевывая под ноги. – Нельзя мне, нельзя…»

Когда он вышел из душа, вытирая на ходу волосы полотенцем, Анна, сидевшая на кухне с сигаретой, тут же встала и поставила перед ним чашку с кофе и тарелку с кашей.

– Ты ешь, я покурю пока.

Что-то в ее поведении показалось Валерию странным – то ли подрагивающие пальцы с сигаретой, то ли лихорадочно блестевшие глаза, но он тут же отогнал от себя эти мысли.

Удар Анна нанесла в тот момент, когда окончательно расслабившийся после вкусной еды Валерий откинулся на спинку стула и потянулся к пачке сигарет.

– А скажи, друг мой Валерий, зачем же ты убил Артема? – спросила она, глядя ему в лицо, и Валерий отдернул руку от пачки, словно обжегся:

– Что?!

– Ну, ты ведь все хорошо слышал.

– Ань… ты это серьезно, что ли? – переспросил не поверивший своим ушам Зотов. – Про Строкина?

– Мне не до шуток, Валера. Ну так скажешь или в полицию звонить? – повторила Анна тоном, совершенно не подразумевавшим под собой ни малейшего намека на юмор.

Зотов даже головой затряс:

– Нет, это не может быть по-настоящему… если это розыгрыш такой, то ты выбрала неудачную тему.

– В глаза мне посмотри, – велела она, и Валерий с вызовом уставился ей в лицо – ему надоела эта непонятная игра, смысла которой он не понимал.

– Ну? Что высмотрела? – насмешливо поинтересовался он.

– К твоему счастью, пока ничего. Но не исключено, что высмотрю, Валера.

– Ань… – Он дотянулся через стол до ее руки, сжал пальцами. – Что происходит-то? Что за вопросы дурацкие?

– А где ты был в ночь, когда Строкин повесился?

– У тебя.

Анна слегка опешила, и по ее лицу было видно, что она лихорадочно копается в памяти.

– Да… действительно, ты был у меня… – медленно произнесла она. – Но это совершенно ничего не объясняет.