Синдром бесконечной радости

 – То наркотики, то теперь вот это… и не связано ли как-то одно с другим?

А что, если Сылдыз замешана в этом похищении? Ведь это похищение, я больше чем уверен! А что? Могла подсадить эту дурочку на наркоту, чтобы легче ею манипулировать, да тут я не вовремя подсуетился… Ну, она выждала момент – и вот…

Ну нет – а сама тогда куда делась? Да и не дура Сылдыз, понимала же, что я ее вмиг раскручу, если она в этом хоть как-то участвовала. Нет, похоже, тут другое что-то, и кто-то другой стоит за этим. И будет очень плохо, если это люди «АлмазЗолотоИнка» начали таким способом давить на Анну. О, а вот кстати…

Анжела Липская погибает в Москве как-то совсем уж глупо. Потом пропадает Дарина… а нет ли между этими событиями чего-то общего?

Выходит, надо теперь еще и за Алиной Липской присматривать. И Артема Строкина тоже как-то подстраховать.

Черт… похоже, мы с этим отказом от слияния влипли куда сильнее, чем можно было представить».

Он так и пролежал, бережно прижимая к себе спящую Анну, до самого рассвета.

Потянулись дни напряженного ожидания. Анна жила от одного телефонного звонка до другого, надеясь, что кто-то позвонит и что-то потребует, но звонили всегда не те.

Она почти перестала есть, снова начала курить, хотя много лет боролась с этой привычкой.

У Зотова разрывалось сердце, когда он смотрел на тонкий силуэт Анны в окне, но он понимал, что пока помочь ничем не в силах.

Не поставив ее в известность, они с Тимуром организовали негласную охрану Алине Липской и Артему Строкину, и если с девушкой, все еще никак не пережившей смерть матери, проблем не возникало – она почти не выходила из дома, то с Артемом оказалось сложновато.

Он сновал по городу, как челнок, посещал множество самых разных мест и мероприятий, и обеспечивать его охрану, оставаясь при этом незамеченными, людям Тимура удавалось с большим трудом.

Безопасность Анны Валерий взял на себя и находился при ней практически постоянно.

Анна же чувствовала себя как бы отдельно от собственного тела – не ощущала ни температуры на улице и в помещении, ни солнечных лучей, ни порывов ветра. Она автоматически ела что-то, вкуса чего совершенно не понимала, заходила к Владлену, сидела возле него, держа за вялую худую руку, но не чувствовала ни ее веса, ни прохлады кожи. Она видела себя как бы со стороны, не понимая, что происходит. В себя приходила только на комбинате, как будто там срабатывал какой-то тумблер, включавший ее в жизнь, и Анна становилась прежней – собранной, внимательной, не упускающей ни единой мелочи. Она решала какие-то текущие вопросы, отдавала распоряжения, выслушивала отчеты, понимая, что за спиной всегда есть Зотов – в прямом и в переносном смысле.