Скажи, что простишь (СИ)

И никаких дебильных шапок с помпонами! Никакого хохота до икоты, и дурацких выходок. Никаких зеленых курток, делающих похожей на копну сена. Королева!

— Иди ко мне, — притягиваю ее, сминая сладкий рот злым поцелуем.

Надо просто вытрахать из головы отголоски прошлого и все. Просто выбить силой, выцедить до самого конца и забыть.

Жил же я эти месяцы припеваючи, и дальше проживу!

***

— Котика кто-то разозлил? — смеется Инесса, запрокидывая голову назад, и я тут же впиваюсь губами, веду языком по бархатистой коже.

Мммм, она пахнет персиками. Вкусно. А в дурацкой башке колокольчиком звенит, что яблоки мне нравятся больше. Дебил.

Мы перебираемся в комнату. Там свечи и красные лепестки роз на черных простынях. Романтика, смешанная с развратом.

Инесса призывно обводит губы кончиком алого языка, а я почему-то злюсь. Не на нее. На себя. На то, что в груди предательски заходится, и причина тому не тигрица, льнущая ко мне, а недоразумение из прошлого.

Мы срываем друг с друга одежду. Она царапает мои плечи когтями, а я, как и хотел, зубами тяну вниз резинку прозрачных трусиков.

К черту. Все к черту. Просто забыть. Раствориться в ощущениях…

И в тот момент, когда единственная преграда между нами – это мои трусы, уже готовые пасть к ногам, раздается звонок домофона.

Мы синхронно дергаемся и замираем, уставившись друг на друга мутными взорами.

— Кого-то ждешь?

— Нет, — блеет Инесса, но потом внезапно меняется в лице и, оттолкнув меня в сторону, летит к окну. Отдергивает штору и с тихим вскриком зажимает себе рот рукой, — муж…

— Что? — кровь уже стекла от головы вниз, шальной организм настроен на потрахаться и не воспринимает информацию.

— Муж приехал! — в панике кричит она.

— Какой на хрен муж? — ошалело хлопаю глазами, — ты же говорила, что не замужем!

— Да соврала я! Соврала! — визжит, — все! Он сейчас убьет меня! И тебя! Конец! Все пропало!

Инесса мечется по комнате с голой жопой, чем-то гремит, а я подлетаю к окну, как раз в тот момент, чтобы увидеть, как в подъезд входит двухметровая лысая горилла.

Вот блядь встрял!

Надо сваливать.

Хорошая мысль. Только развернувшись, обнаруживаю, что на полу нет моей одежды.

Только что тут была!

Зато Инесса выскакивает с балкона.

— Где мои шмотки?

— Выкинула! — глаза безумные, рот перекосило. Секс испарился, осталась перепуганная лягушка.

— Ты…больная?!

Она меня не слышит. Только повторяет:

— Убьет! Сейчас он меня убьет! — громко всхлипывая, распахивает шкаф-купе.

На миг мне кажется, что она попытается спрятать меня между полок, но вместо этого Инесса с размаха впечатывает мне в грудь ровно сложенную простынь.

— Что…

— Давай через балкон! Живее! Вещи уже там!

— Сдурела!

— Живее! — голосит, на ходу напяливая белье и пеньюар, — он тебе руки-ноги переломает.