Скажи пчелам, что меня больше нет

Как только нам удалось положить ее на бок и зафиксировать голову (задачка была не из легких: собака извивалась как уж, но Джем навалился сзади, а Джейми обеими руками прижал к полу передние лапы и шею), я за пару минут извлекла осколок. Фанни осторожно держала свечу, стараясь не капнуть на меня и мою «пациентку» раскаленным воском.

— Готово! — Под всеобщие аплодисменты я вытащила кость щипцами и бросила в огонь. — Осталось почистить рану.

Я плотно прижала к десне марлевую повязку. Собака жалобно скулила, но не сопротивлялась. Из раскуроченной десны вытекло немного крови с едва заметными следами похожей на гной жидкости — при таком слабом освещении трудно было сказать наверняка.

Я понюхала марлю и не уловила гнилостного запаха. Пахло мясом, яблочным пирогом и псиной — никакого зловония от возможной инфекции не наблюдалось.

Как только осколок кости был извлечен, интерес к моим манипуляциям сразу иссяк и все вернулись к прерванному разговору, наперебой предлагая собачьи клички. Лулу, Сассафрас, Джинни, Монстро (последний вариант предложила Бри, и мы с ней переглянулись, с улыбкой представляя зубастого кита из Диснейленда), Seasaidh…[64]"

"Джейми ласково погладил гончую по голове, но не стал принимать участия в обсуждении.

Возможно, он знал, как ее зовут на самом деле? Я промыла десну медовой водой — даже лежа четвероногая пациентка ухитрилась вылакать все до капли, — не переставая думать о муже.

«Видел, как она выла на могиле хозяина»… По спине пробежал холодок, несмотря на тепло очага. Наверняка именно Джейми уложил хозяина гончей в могилу — и я невольно послужила тому причиной.

Муж сидел спиной к огню.

Его спокойное лицо абсолютно ничего не выражало, а рука покоилась на пятнистой шерсти собаки. «Искупление грехов» — так он, кажется, сказал?

— Фанни, а как звали твоего песика? — спросил Джем. — Который был с тобой на корабле?

— Пятнышшш, — ответила она, тщательно выговаривая «ш». Прошло всего пару месяцев с тех пор, как я подрезала девочке уздечку языка, и некоторые звуки все еще давались ей с трудом. — У него было белое пятнышко. На носу.

— Хочешь, мы назовем ее Пятнашкой? Почти так же, — великодушно предложил Джем.

 — Смотри, какая она пятнистая. Это имя гораздо лучше, чем Дурашка. — Он вдруг захихикал, уловив рифму, и повторил: — Пятнашка — дурашка. Пятнашка такая дурашка.

— Сам ты дурашка! — рассмеялась Фанни.

— Джем, может, стоит для начала спросить у дедушки, разрешит ли он оставить собаку? — заметил Роджер. — А уж потом давать ей кличку.

Очевидно, детям и в голову не приходило, что мы можем не взять собаку, и такая вероятность их совершенно потрясла.

— Ну пожалуйста, мистер Фрэзер! — взмолилась Фанни.