Скажи пчелам, что меня больше нет

Мы не встретили в лесу ни единой души, словно все куда-то попрятались, не желая попадаться на глаза. Хозяева двух стоявших по дороге хижин встретили нас весьма холодно, а в ответ на расспросы о лейтенанте Бембридже лишь молча покачали головой.

Да и сам Дом собраний выглядел заброшенным. Дверь была распахнута настежь, половина скамеек валялась вверх тормашками, на полу блестели пивные лужи. Два пробравшихся внутрь енота деловито жевали оброненный кем-то масонский фартук.

— А ну брысь! — Оливер подобрал с пола метлу и выгнал наглецов с рвением ветхозаветного пророка.

Затем бережно поднял погрызенные останки фартука — роскошного, из белой кожи, с оборками из белого шелка и холщовыми завязками. Вещицу украшало весьма искусное изображение масонского циркуля.

— Фартук капитана? — спросила я. Лейтенант кивнул, аккуратно сложив находку.

По всей комнате были разбросаны используемые на собраниях атрибуты и другие мелочи: ковшик и деревянное ведро для напитков, чтобы многоречивые ораторы могли промочить горло после выступлений; куча бумажных вееров, сделанных детьми к предстоящему лету… Мы молча смотрели на этот разгром, не испытывая желания иронизировать по поводу печального итога встречи вольных каменщиков.

Вместо воплощения идей свободы, равенства и братства — мятеж и кровавая вакханалия. Вот к чему приводят разговоры о политике в стенах Ложи!

Мы вышли на улицу, и Оливер тщательно закрыл дверь. Разделившись, мы стали бродить по окрестностям, выкрикивая имя Гилберта Бембриджа.

— Что, если он решил спрятаться в доме у одного из… сторонников капитана? — тактично спросила я, когда мы в очередной раз встретились у Дома собраний.

 — Может, его ранили?

— Не знаю. — Оливер беспокойно озирался, будто ожидая, что друг вот-вот выскочит из-за дерева. — По-моему, он был с людьми, которые… э-э…

— Преследовали моего мужа? — ехидно подсказала я. — В каком направлении они ушли?"

"Лейтенант ответил, что не уверен, но потом вдруг начал спускаться с горы в порыве энтузиазма. Я осторожно ползла следом, стараясь не подвернуть ногу на щебне и камнях, оставшихся на тропинках после вчерашнего потопа.

Поведение лейтенанта Эстерхази казалось все более странным.

Он обливался потом, несмотря на холодную погоду, и хотя порой сходил с выбранной тропы, неизменно на нее возвращался уже через несколько мгновений. Я была почти уверена, что лейтенант знал, куда идти, и совершенно не удивилась, когда мы неожиданно пришли на место, где лес… отсутствовал.

Мы стояли на краю рощицы чахлых молодых дубков; впереди была мешанина из земли, сломанных деревьев и покореженных кустов, снесенных бурным потоком.