Скажи пчелам, что меня больше нет

Они поведали, что герцог страдает так называемой астмой и что (полушепотом и с оглядкой через плечо) жена лорда Джона, но-не-взаправдашняя-и-чего-о-ней-только-не-говорили, была известной целительницей и дала лорду Джону маленькие сухие палочки, чтобы класть в кофе.

— Не знаю, что его светлость будет делать, если приступ случится на корабле… — Мойра покачала головой.

— На корабле? — спросил Уильям, отрываясь от третьего куска яблочного пирога. — Он куда-то собирается?

— О, конечно, — со знанием дела кивнула мисс Крэбб. — В Англию.

— Чтобы поговорить с Палатой лордов, — добавила Мойра.

— Насчет войны, — быстро вставила мисс Крэбб, пока Мойра не успела присвоить всю славу себе.

Уильям улыбнулся в салфетку. Ему стало любопытно, действительно ли у дяди Хэла есть собственное мнение о ходе войны, которое тот считает своим долгом разделить с Палатой лордов, или он ищет предлог, чтобы вернуться домой в Англию — к тете Минни.

От отца он знал, что Хэл так и не решился написать супруге про Бена.

— Когда он намерен ехать? — спросил Уильям.

— Через месяц.

— Лорд Джон тоже собирается?

В глубине души Уильям надеялся на отрицательный ответ. Разумеется, он не хотел, чтобы дядя Хэл задохнулся в одиночестве на корабле, но все-таки лучше, чтобы папа управлялся с делами здесь, пока он, Уильям, преследует Амаранту.

Обе женщины с серьезным видом покачали головами. Возможно, они рассказали бы больше, однако в этот момент в коридоре послышались быстрые шаги, а мгновение спустя папа просунул в дверь растрепанную белокурую голову.

— Ему уже лучше, — сразу же сказал лорд Джон, перехватив взгляд Уильяма.

* * *Большую часть следующего дня герцог провел в постели. Впрочем, когда Уильям поднялся его проведать, дядя сидел с подставкой для письма на коленях и что-то строчил. При появлении племянника он поднял взгляд и пресек любые расспросы словами:

— Значит, ты все еще намерен отправиться за ней.

Это не был вопрос, и Уильям просто кивнул. Хэл ответил тем же и взял чистый лист бумаги из пачки на прикроватной тумбочке.

— Тогда завтра, — сказал он.

* * *На рассвете следующего дня Уильям завязал шейный платок, застегнул палевый жилет, натянул красный мундир — который уже не рассчитывал когда-либо снова надеть — и в начищенных до блеска сапогах уверенным шагом спустился вниз.

Отец с дядей завтракали. Несмотря на желание поскорее тронуться в путь, Уильям не смог устоять против запаха кукурузного хлеба с маслом, жареных яиц, свежей ветчины, персикового джема, крабовых оладий и запеченного лосося.