Скажи пчелам, что меня больше нет

Операция предстояла сложная и кропотливая, но я улыбалась под маской, намыливая, брея и протирая спиртом кожу на колене Джейми. Происходящее живо напомнило мне тот день, когда я готовилась ампутировать его укушенную змеей ногу — эту самую. Узкая бороздка, оставленная укусом, все еще виднелась прямо над лодыжкой, почти скрытая пушком рыжевато-светлых волос. Сегодня я не боялась за его жизнь и радовалась, что мои манипуляции с коленом не причинят ему боли. Я посмотрела на мужа; он встретил мой взгляд и нахмурился в ответ.

Я тоже насупила брови, передразнивая его.

Джейми фыркнул и откинулся на спину, однако напряжение с лица исчезло. Такая реакция обрадовала меня больше всего; он боролся, и хотя ему пришлось уступить, он считал себя вправе злиться по этому поводу.

На своем веку я повидала много милых, любезных, послушных пациентов, которые умирали от своих недугов за несколько часов. Вздорные, несдержанные, строптивые ублюдки (любого пола) почти всегда выживали.

Ватно-марлевая маска отсырела в руке; я вытерла ладонь о фартук и кивнула Брианне на бутылку с эфиром на столе. Бри протянула ее мне, не отрывая встревоженного взгляда от отца, который скрестил руки на животе и упрямо смотрел в потолок — совсем как средневековый рыцарь в склепе какого-нибудь собора.

— Не хватает только меча на груди и маленькой собачки у ног, — сказала она. — И еще кольчуги.

Он слегка фыркнул, но лицо его расслабилось.

— Дыши медленно и глубоко, — попросила я тихим, успокаивающим голосом. Из открытой бутылки, словно призрак, поднялся запах эфира. Йен, почуяв его, затаил дыхание.

Глаза Джейми встретились с моими, когда я накрыла ему маской нос и рот; его мускулы напряглись.

— Просто дыши. На секунду у тебя закружится голова, только на секунду. — Прозрачные капли одна за другой падали на марлю и исчезали. — Вдохни. Считай для него, Бри, от десяти в обратном порядке.

Она слегка удивилась, но услужливо начала: «Десять… девять… восемь… семь…» Веки Джейми затрепетали, а затем широко распахнулись.

— Дыши, — внушала я.

«…шесть… пять…»

— Он больше не с нами, — тихо сказал Роджер и тут же поправился: — То есть… уснул.

«…три, два, один».

Я протянула Роджеру бутылку.

— Проследи, чтобы он оставался в этом состоянии. Одна капля каждые тридцать секунд.

Я пошла в последний раз протереть руки спиртом и проверить заготовленные инструменты и материалы, а Йен и Бри крепко привязали Джейми к столу тряпками и льняными бинтами. Пальцы его расслабились, кисти безвольно обмякли, когда руки положили по обе стороны туловища. Комнату заливал свет; тонкие волоски на руках и ногах Джейми сияли золотом; кровь, пропитавшая повязку, цветом напоминала сердцевину розы.