Скажи пчелам, что меня больше нет

Теперь они вернулись в Саванну; он видел коренастый шпиль маленькой церкви рядом со своим домом.

Грей пытался не разговаривать сам с собой, опасаясь выжить из ума, однако обнаружил, что для этого приходится крепко сжимать челюсти, поэтому время от времени позволял себе замечания вслух. Он также разговаривал с вероятным поляком, что фактически означало то же самое, хотя было куда менее предосудительным.

Тем не менее Джон поймал себя на том, что все чаще рассеянно таращится из иллюминатора на маленькие лодки, стаи пеликанов или бурых дельфинов, которые появлялись по одному, по два, а иногда дюжиной, и с удивительной грацией выпрыгивали из воды, но так плавно, что казались ее частью.

Грея как раз занимало это бессмысленное созерцание, когда в замке заскрежетал ключ; обернувшись, он увидел проклятого Перси Уэйнрайта."

"Тот на секунду застыл с разинутым ртом, а затем разразился смехом, словно хотел еще больше растравить Джона.

— Что? — рявкнул он, и Перси умолк, хотя губы его все еще подрагивали. Он не видел Перси несколько недель. Очевидно, тот выполнил свою задачу и ему разрешили сойти на берег.

— Прости, Джон.

Я не ожидал… то есть… — Он хихикнул. — Ты похож на Санта-Клауса. В смысле… молодого Санта-Клауса, но…

— Иди к черту, Персеверанс, — сердито сказал Джон и смущенно коснулся своей бороды. — Она что, правда белая?

Перси кивнул и придвинулся ближе.

— Ну, не совсем белая; просто волосы у тебя такие светлые, что они… гм… вроде как сливаются.

Джон раздраженно махнул рукой и сел.

— Что ты вообще здесь делаешь? Я так понимаю, ты явился не освобождать меня.

Кто-то сопровождал Перси: в замке снова щелкнул ключ, когда дверь за посетителем закрылась.

— Нет. — Перси внезапно посерьезнел. — Нет. Я бы с радостью, если б мог, Джон. Пожалуйста, поверь мне.

— Верю, если это поможет тебе спать по ночам. — Джон не поскупился на саркастические нотки и с мрачным удовлетворением отметил, как поник Перси. Он вздохнул. — Какого черта тебе надо, Персеверанс?

— Я… — Собравшись с духом, Перси поднял голову и встретился взглядом с Джоном. — Хотел сказать тебе две вещи. Во-первых… мне жаль. Очень.

Некоторое время Грей пристально смотрел на него, затем кивнул.

— Хорошо. Этому я тоже поверю, как бы там ни было.

Это не так уж важно, поскольку я, вероятно, скоро умру, но все же. А второе?

— Я тебя люблю.

Слова прозвучали едва слышно, казалось, что они адресованы столешнице, а не Джону, однако он услышал и с некоторым раздражением и удивлением ощутил комок в горле. Грей тоже смотрел вниз, молча. Звуки с реки, прибрежных топей и далекого моря наполняли крошечную каюту, и он чувствовал пульсацию крови в подушечках пальцев, которыми касался шероховатого дерева.

Я жив. И я таков, какой есть. Грей прочистил горло.