Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Если Ричардсон держит твоего отца только затем, чтобы надавить на герцога, тогда лорду Джону ничего не грозит, пока герцога не найдут. Ведь так?

— Ммхм, — с сомнением промычал Уильям. — Не знаю. Уэйнрайт говорит, что отец в опасности, и, очевидно, у него есть основания так думать. В любом случае я должен его найти, и как можно скорее. Если Ричардсон действительно не в своем уме, то он непредсказуем; вдруг ему взбредет в голову выбросить папу за борт посреди моря или уплыть в Вест-Индию.

Эта мысль пронзила Уильяму сердце, будто нож для колки льда. Выбитый из колеи появлением гостя, он на мгновение забыл о самом главном.

— Уэйнрайт сказал, они поднимали якорь, когда он ух… — Уильям так резко схватил кузину за руку, что она вскрикнула. — Я должен идти в доки! Если корабль еще не уплыл…

— Если они поднимали якорь… то теперь наверняка уплыли!

— Скорей! Надо узнать, где корабль сейчас — или был!

Он отпустил ее руку и кинулся к дому. Амаранта побежала следом.

Уильям влетел в коридор, напугав Мойру, которая шла с огромной корзиной для покупок, доверху нагруженной рыбой и буханками хлеба. Она успела отскочить в сторону, но выпустила корзину из рук.

Уильям услышал позади женские крики, однако не остановился.

Дверь в гостиную была приоткрыта. Толкнув ее, он смутно уловил запах. Бренди. И… рвоты.

Оба исходили от Перси Уэйнрайта, свернувшегося на полу в клубок, словно еж; спина его конвульсивно вздымалась. Рвоты было много, но ее вонь перебивал более резкий запах пролитого бренди.

— Господи. — Нервно сглотнув, Уильям опустился на колени и схватил Уэйнрайта за плечо. — Мойра! — закричал он, увидев лицо мужчины. — Амаранта! Найдите врача! Принесите немного воды и соли, живо!

Уэйнрайт был в сознании; лицо его сморщилось, как кулачок младенца.

Губы посинели — в буквальном смысле. Уильям не видел такого раньше, но знал: это не сулит ничего хорошего.

— Что случилось? — настойчиво спросил он, пытаясь развернуть Уэйнрайта и усадить поудобнее. — Что с вами?

Уэйнрайт поднес дрожащую руку к груди и сильно прижал посередине.

— Этого… не будет… я не могу…

Уильям не раз видел, как матушка Клэр измеряла пульс, и поспешно прижал пальцы к шее Уэйнрайта. Ничего. Он пошевелил пальцами… по-прежнему ничего… Ага.

Один удар. Потом еще один. И еще… Затем легкое, быстрое постукивание, но совсем не похожее на то, как должно биться сердце."

"— Вот вода и солонка, — проговорила у него за спиной запыхавшаяся Амаранта. — Мойра побежала за доктором Эразмусом. Что с ним?

— Господи, он, наверное, выпил бренди!

Пульс — если это был он — замедлялся; Уэйнрайт скрючился и открыл рот, хватая воздух.

— Возможно, сердце… Дай-ка!

Уильям взял графин из рук кузины и плеснул на лицо Уэйнрайта — тот распахнул глаза.