Скромница для злодея

Они вместе смотрели, как появляется обнаженная кожа, затем Фелисити произнесла:

– Мне казалось, ты говорил, что не знаешь своего отца.

– Я сказал, что мой отец не пожелал признать меня, когда умерла моя мать.

– Но позже?..

Он кивнул, не желая смотреть ей в лицо, а вместо этого начал снимать атласную перчатку долгим, медленным движением, от которого рот его наполнился слюной.

– Позже мы стали полезными. – Он помолчал. – Когда он понял, что Грейс – единственный наследник, которого он может получить.

Фелисити покачала головой.

– Я не понимаю. Она же не была его дочерью.

– Однако он был женат на ее матери. И хотел признать ее своей, так отчаянно жаждал наследника.

«Наследник означает…»

– Он имел титул.

Дьявол кивнул.

Ей потребовались все силы, чтобы не спросить, о каком титуле идет речь.

– Но… у него были сыновья. Почему не подождать? Не попробовать еще раз? Чтобы получить законного?

– Это было невозможно. Больше не родилось ни одного.

Фелисити растерялась.

– Почему?

У нее самая прекрасная кожа на свете. Дьявол перевернул ее руку ладонью вверх и начал описывать на ней круги.

– Потому что он не мог зачать наследников после того, как мать Грейс в него выстрелила.

Ее глаза широко распахнулись.

– Выстрелила куда?

Он не смотрел на нее.

– В место, из-за раны в котором стало невозможно зачать наследников.

Она открыла рот. Закрыла.

– Значит, он остался с девочкой. Без наследника.

– Большинство мужчин сдались бы, – сказал он. – Позволили роду оборваться. Передали бы титул какому-нибудь дальнему кузену. Но мой отец отчаянно желал потомка.

Ее ладонь сомкнулась вокруг его пальцев, пленив их теплом, заставив его желать, чтобы она осталась с ним навсегда, прогоняя холод прочь.

– Ты и Зверь.

Он кивнул.

– Уит.

Она коротко улыбнулась, услышав настоящее имя Уита.

– Если честно, так мне нравится больше. Девон и Уит, – сказала она, отпустив его пальцы, и поднесла голую руку к его лицу. Он закрыл глаза, поняв, о чем Фелисити думает, до того, как она прикоснулась к нему, провела мягкими подушечками пальцев по длинному белому шраму на его щеке. – И тот, кто сделал это.

– Эван. – Он прижал ее руку, наслаждаясь ее прикосновениями, пока впервые в жизни рассказывает эту историю, – и тут же возненавидел себя за то, что воскрешает прошлое и получает немыслимое наслаждение, наконец-то говоря об этом вслух. – Я думал, что спасен, когда он появился в приюте – мой отец.

Она кивнула, и он продолжил:

– Моя мать оставила немного денег, но семья, которая приютила меня, дожидаясь весточки от него, взяла плату за жилье и еду.

– С ребенка?"

"Ее шок был осязаем, и Дьяволу вдруг пришло в голову, что есть вещи, которых он никогда не сможет ей рассказать; он убережет ее от знания, что такое вообще существует в мире.