Скромница для злодея

Твои руки на стеганом покрывале, твои прелестные розовые туфельки, болтающиеся на кончиках пальцев. Я представлял…

– Говори дальше, – сказала она, когда он замолчал.

– Я не должен.

– Пожалуйста.

Он наклонился к ней, негромко застонав, и легко поцеловал. Лизнул.

– Не могу тебе отказать.

– Ты все время мне отказываешь.

Он покачал головой.

– Только не в этом. В этом никогда, любовь моя. – Он снова ее поцеловал, неторопливо, чудесно, потом прижался лбом к ее лбу и заговорил: – Представляю, как опускаюсь на колени у твоих ног, снимаю с тебя туфельки и исследую твое тело, поднимаясь все выше. – Его рука у нее под юбками поползла вверх по ноге. – Мне надоело представлять, что прячется под этим розовым одеянием, моя леди. И когда я лежу в постели и не могу уснуть, то воображаю, как снимаю с тебя эту одежду и упиваюсь тобой, мягкой, с прелестными изгибами, шелковой, совершенной.

Она резко выдохнула.

– Я этого хочу.

Он встал, наклонился к ней, помог подняться и поставил на конек крыши, чуть выше себя, чтобы их губы оказались на одной высоте. Снова поцеловал и прошептал:

– Я всегда дам тебе то, чего ты желаешь.

Разумеется, это была ложь, и Фелисити это поняла."

"«Скажи мне что-нибудь правдивое».

Он подхватил ее на руки, собираясь дать обещанное, но она уперлась ладонью в его грудь.

– Погоди.

Дьявол замер. Внезапно дунул ветер, захлопал полами его пальто, подхватил ее юбки и закутал в них их обоих. Дьявол стоял, не шевелясь, держа ее на руках так, словно она ничего не весила, глядя ей в глаза и дожидаясь продолжения.

– Все, что угодно.

– Я не хочу идти внутрь.

Он на мгновение прикрыл глаза, на долю секунды сжал ее крепче, затем кивнул и негромко произнес:

– Я понимаю. Давайте отвезем вас домой, моя леди.

И уже хотел поставить ее на ноги. Сердце Фелисити пропустило удар.

– Нет, – шепнула она. – Ты не понял. Я не хочу идти внутрь… – Она погладила его по коротко стриженным волосам, наслаждаясь тем, как они щекочут ей ладонь. – Потому что хочу остаться здесь. – Ее пальцы затеребили его ухо, и ей понравилось, как он подставил голову под ее прикосновение, словно не мог перед ней устоять. Господь свидетель, она-то перед ним устоять не могла. – В твоем мире, – прошептала она. – В темноте. Под звездами.

Он неподвижно постоял еще несколько секунд, и только жилка, дергающаяся у него на щеке, давала понять, что он ее слышал. Затем спустился с гребня на плоскую крышу ниже, только теперь поставил Фелисити на ноги и отступил назад, сдернув с себя пальто и разложив его у своих ног.

Сделав это, он протянул свою сильную руку к ней ладонью вверх. Приглашение, которое невозможно не принять.