Сладкое искушение

Ошеломленная, я прижала ладонь к животу. Мансуэто неправильно понял этот жест.

— Каждая мать хочет лучшего для своего ребенка, и этот ребенок в утробе твой и Кассио. Если ты попросишь Кассио, он лишит Даниэле наследства и сделает твоего сына истинным наследником.

Я медленно покачала головой.

— Он никогда этого не сделает.

— Сделает. Ради тебя. Он сделает ради тебя все, что угодно. Даже это. Он любит тебя больше всего на свете.

— Человек, которого он любит, никогда не попросит его лишить наследства своего ребенка.

Глаза Мансуэто стали умоляющими.

— Тогда не спрашивай его. Ты можешь случайно проговориться об истине. Если люди узнают об отце Даниэле, они никогда не примут его в качестве Младшего Мосса в Фамилье. Инцест это нечто постыдное и отвратительное.

— Даниэле и Симона ничего не могут поделать с тем, кто их родители.

— Джулия…

— Нет, — сказала я твердо. — Вы знаете, что я уважаю вас, Мансуэто, но если вы даже подумаете предложить что-то подобное… — я глубоко вздохнула. — Я не стану этого делать. Сделаю вид, что вы меня даже не спрашивали, — я придвинулась ближе и снова взяла его морщинистую бледную руку. — Обещайте мне, что никому об этом не расскажите. Обещайте.

Мансуэто вздохнул, его глаза сузились от сожаления.

Мой пульс участился.

— Кто? Кому вы сказали?

— Твоему отцу.

Глава 24

ДЖУЛИЯКак он мог рассказать об этом моему отцу? С таким же успехом он мог бы объявить об этом в новостях!

Я развернулась и поспешила прочь из больничной палаты, едва не столкнувшись на пути с Мией. Она поддержала меня, крепко сжав мое плечо.

— Эй, что случилось?

Я заставила себя улыбнуться.

— Я совсем забыла о назначенной встрече. Извини. Мне нужно уходить.

— Хорошо.

На ее лице отразились нерешительность и беспокойство.

Элия, который ждал меня в коридоре, тоже шёл рядом, но я жестом попросила его оставить меня в покое и позвонила папе.

Он поднял трубку после второго гудка, и голос его звучал бодро. Конечно, он был в восторге.

— Джулия, как поживает мой внук?

— Только никому не говори, папа. Не надо. Поклянись в этом.

На другом конце провода воцарилось молчание.

— О чем ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Даниэле и Симона. Никому не говори о том, что тебе сказал Мансуэто.

— Джулия, — начал папа так, словно все еще разговаривал с наивным семилетним ребенком.

— Папа, я серьезно. Я не хочу, чтобы эта новость вышла наружу. Ты единственный, кто можешь это распространить.

Мои шаги стали быстрее, но дополнительный вес моего живота заставил меня замедлиться, и мне пришлось дожидаться лифта, потому что о том, чтобы спускаться по лестнице, не могло быть и речи.