Сложный выбор

Вова твои координаты следователю не давал, когда тот пришел узнать, что к чему и в каком направлении рыть. А вот Третьяков-старший дал и наговорил кучу ерунды. Что за этим последует, я не знаю. Так что держи в курсе. Ок?

Информации много, требуется несколько секунд, чтобы выбрать из нее самое необходимое и задать правильные вопросы.

— Следующий раз может быть фатальным? — озвучиваю первый.

— Я утрировал. Мы вот-вот заключим выгодную сделку, над которой работали несколько месяцев. Для наших конкурентов это будет означать банкротство и бегство из страны из-за огромных долгов. Сезон охоты на руководство нашей компании тотчас же закроется. Но, пока Вова не в строю, каждый день у меня дико напряженный. К сожалению, сильных конкурентов во все времена убирали какими-то варварскими способами, если у людей напряг с мозгами и в голове всего две извилины. Ведь есть куда более интересные варианты, чем избить врага до полусмерти.

Я опять чувствую раздражение, прекрасно понимая, что Рахманинов имеет в виду. Внебрачный ребенок, моя связь с Володей и его погибшим братом, возможный скандал в связи с этим, если информация просочится в прессу.

— Хорошо. Вопрос номер два. Зачем Александр Вениаминович рассказал обо мне следователю и наговорил при этом гадостей?

— Откуда я знаю, что в голове у другого человека? Иногда кажется, что он умом тронулся после смерти Игоря. До сих пор тебя во всем винит.

— Ладно. Третий вопрос. У тебя чувства к Полине?

— Что? — усмехается Рахманинов.

Его реакция и искренняя усмешка убеждают меня, что чувств к жене Володи у Тита нет. Это почему-то обнадеживает. Не хотелось бы иметь в окружении двух мужчин, которые пали перед чарами одной женщины. Полина мне, конечно же, никакая не соперница. Как и я ей. Потому что ничью семью не собираюсь разбивать, тем более быть с Денисом стеной между женой и мужем. В последнее время неприятных событий в жизни и без того хватает. Хотелось бы знать, к чему готовиться. Судя по только что услышанному — ни к чему хорошему.

— Мне нужно идти. Если у тебя все… — Тит демонстративно поднимает руку и встряхивает запястьем. Смотрит на часы.

— Вот, ты снова! — бешусь я.

— Что опять не так? — спокойно спрашивает он.

— Делаешь вид, будто я обременяю тебя.

— Насть, у меня дел позарез, а я пакеты с провизией тебе таскаю чуть ли не каждый день. На такое я не планировал подписываться.

— Но все-таки подписался.

— Потому что кроме меня Вова сейчас никому не доверяет. Ты тоже можешь мне верить. Обижать мать и ребенка я не собираюсь. Но буду честен: ситуация эта мне не нравится. Совершенно. Особенно зная Третьякова и его категоричность в решении важных вопросов.

— Спасибо за честность. Приезжать больше не нужно, — повторяю я. — К тому же завтра Алена[1] с детьми прилетает.