Безрассудный (ЛП)

Несмотря на то, что Денни вернулся, Кира сияла всякий раз, когда смотрела на меня. Хотелось верить…но правда, кажется, на меня она смотрела по-особенному. Денни Кира не дарила такие улыбки. Ну, или не так часто, как мне. Фактически, они почти не проводили время вместе. Как-то на днях Денни отменил их совместный поход в кино. Кира злилась, но после пригласила меня, и мы отлично провели время.

Я старался не чувствовать себя виноватым из-за ослабевающей связи между ними. Или хотя бы не испытывать счастье. Я убедил себя, что их отношения никак не связаны с нашими. Кира привязалась ко мне, и я был ей нужен.

Мы потягивали кофе в комфортной тишине. Кофе согревало, но Кира, сидящая рядом, грела куда сильнее. Ее тепло било куда-то в область сердца, растапливая самые темные и заледенелые уголки моей души. Просто находиться рядом с ней было счастьем.

Допив кофе, мы убрали в сторону стаканчики, и я взял в свои руки ее пальчики, теплые от горячего напитка. Кира прервала тишину вопросом, и я, признаться, удивился, когда она спросила.

— Та песня, которую ты исполнял на прошлых выходных, такая невероятно напряженная… она ведь на самом деле не о женщине, правильно?"

"Я точно знал о какой песня шла речь.

Она называлась «Я знаю» и я играл ее не так давно. В ней говорилось о насилии в отношениях. В этой песне было завуалированно мое прошлое. Я не думал, что Кира так внимательно слушала слова. Как, черт возьми, она узнала?

Увидев молчаливый вопрос на моем лице, она произнесла: — Денни. — Даже так?

— Он рассказывал мне о том, что случилось, пока он жил с твоей семьей. Песня ведь о тебе? Тебе и твоем отце?

Отвернулся от нее, смотря куда-то вдаль. Денни. Нужно было предугадать, что он расскажет.

Немного больно от того, что он поделился чем-то очень личным для меня, но, с другой стороны, я рад, что она знает. Но говорить об этом не хотелось. Я кивнул, но остался молчаливым.

— Хочешь поговорить об этом? — осторожно спросила.

— Нет.

Не хотелось. Нет смысла говорить о том, о чем даже думать больно. Было и было.

— Но всё же? — настаивала она, а у самой в голосе переживания и боль.

Вздохнув, опустил взгляд вниз, на траву. Схватил длинный листок, закручивая его на пальцы. Но он раскручивался. Чтобы сказал листок, если бы умел говорить? Делай, что хочешь, я уже порван.

Когда я вернул ей взгляд, осуждающие глаза моего отца затуманили взор.

— Здесь не о чем говорить Кира.

Он избивал, потому что ненавидел меня, и все, что со мной связано. Мать… ну а мать позволяла, потому что я разрушил ее жизнь своим появлением. Я всё разрушаю, просто взгляни, что я сделал с тобой. С Денни…

— Если Денни рассказал тебе о том, что он видел и что тогда сделал для меня, то ты знаешь, столько же сколько и остальные

— Но не так много, как ты.