Безрассудный (ЛП)

Мы все еще друзья, Келлан, и моя сестра ожидает, что…

Понимание поразило меня, и я взглянул на Киру. Конечно. Я не мог забыть о комичности происходящего.

— Конечно, мы же не хотим, чтобы она задавала неправильные вопросы, — сказал я грубо.

Вот так это была настоящая причина, по которой Кира улаживала все со мной прямо сейчас. Не потому, что ей было плохо, что она причинила мне боль, а лишь потому, что не хотела, чтобы ее сестра что-то заподозрила. Потому что тогда ее сестра может поговорить с Денни, и это было последнее, чего хотела Кира. Я должен был догадаться. Все всегда сводится к Денни.

— Келлан…

— Я буду там, Кира.

Не беспокойся об этом. Я тоже не хочу, чтобы Денни знал.

Допив кофе, я встал. Здесь больше не о чем было говорить. Я начал уходить, но Кира резко произнесла мое имя, что заставило меня повернуться. На что она может злиться?

— Помни свое обещание, — сказала она в сердцах.

Мое обещание? Что я не буду спать с ее сестрой? Почему я вообще должен хотеть спать с девушкой, которая была никем для меня, кроме плохой замены человека, с которым я действительно хотел быть? Зачем мне мучить себя вот так? И вообще, какое это для Киры имело значение, если у нее не было ко мне никаких чувств?

Я думал о том, чтобы съязвить каким-нибудь идиотским комментарием, но у меня не было слов.

Я не хотел больше выяснить отношения. Я не был уверен, хочу ли я хоть чего-то, кроме нее. Воспоминания о том, как я держал Киру в своих объятиях, нахлынули. И это совершенное ни на что не похожее чувство покоя. А теперь это всё было в прошлом. Тепло мгновенно испарилось, оставив лишь ледяной холод.

Покачав головой, я наконец ответил:

— Я ничего не забыл, Кира.

День тянулся мучительно медленно.

Мы с Кирой хоть и не выясняли больше отношений, старались держаться друг от друга на расстоянии. Большую часть дня я провел в состоянии зомби, не злой и не грустный, никакой. Скорее всего это было что-то вроде защитной реакции. Я еще был не в состоянии принять реальность, поэтому пребывал в меланхолии, полностью растворившись в этом состоянии.

Ведь было трудно, чувствовать себя плохо, когда ты не чувствуешь ничего.

Мы все были у Пита, готовились к выступлению. Я мечтал, чтобы всё как можно скорее закончилось, чтобы вновь, зарывшись в одеяло, в одиночестве придаться этому меланхоличному настрою, как вдруг вечер стал намного интереснее.

Наклонившись к Мэтту Гриффин пробормотал:

— О, черт… Черт, чувак, я влюбился. Посмотри на эту задницу.

Я стоял спиной к груди и поэтому не мог видеть о ком говорит Гриффин. Мне, в общем-то, было всё равно. Он говорит так каждый день. Кира раздавала кружки с пивом и краем глаза наблюдала за мной. Я тоже смотрел на нее. Задумчиво. Я ничего не мог с собой поделать. Я не хочу расставаться. И не хочу быть просто друзьями.