Безрассудный (ЛП)

 — К черту, Кира, к черту, к черту!

Еще несколько ударов, и я наклонился, касаясь лбом плотной кожи руля.

— К черту, нельзя было здесь оставаться…

Когда я поднял голову, я чувствовал себя опустошенным, одиноким и продрогшим до самых костей. Коснувшись пальцами переносицы, я надеялся унять усиливающуюся головную боль, но это не помогло. Я один, совсем один. Опять.

Нуждаясь в тепле и хоть каком-то способе уйти от этой реальности, я завел мотор и включил обогрев. Я не могу покинуть это богом забытое место, пока не извинюсь. Нужно хотя бы попытаться исправить неисправимое.

Она все еще плакала, когда я заговорил:

— Прости, Кира. Я не должен был так говорить. Этого не должно было случиться.

Она не ответила, только продолжала плакать. Я вздохнул. Не так я хотел провести этот вечер, не поэтому я поехал за ней. Я только… хотел помочь ей. Я хотел вернуть ей ее вещи и отвезти домой, чтобы быть уверенным, что она в безопасности. Я просто хотел, чтобы с ней все было в порядке. И чтобы она была счастлива.

Видя, как она дрожит, я потянулся и достал с заднего сиденья ее куртку. Моя тоже была там, но мне это было не нужно.

Я свой озноб заслужил.

Я молча передал ей куртку, она молча надела ее. Все слова уже были сказаны. Между нами все кончено настолько, насколько это вообще возможно. Теперь она и ее любовь для меня так же недосягаемы, как мои покойные родители. Но в этот раз я действительно заслуживаю этого. Ей будет лучше без меня.

Ведя машину в полной тишине, я поддался отчаянию. С ней я прикоснулся к настоящей любви, это я знал наверняка. Может, ненадолго, может это была любовь только как к другу. В этом я не был уверен.

Но что бы это ни было, ничего лучше я не чувствовал за всю свою жизнь. А сейчас это исчезло, и я никогда не познаю этого снова. Я буду одиноки никогда не испытают ничего подобного вновь. Но теперь, когда я знаю, каково это, я уже не смогу без этого жить. Боль этой потери будет постепенно убивать меня, теперь еще быстрее, чем прежде. Как мне теперь жить без любви? Как я жил без нее раньше?"

"Я почувствовал, что срыв близко, когда мы подъезжали к дому, к моему пустому бесполезному дому, где не были даже частички меня до тех пор, пока Кира не вдохнула в него жизнь.

Я заглушил мотор и тут же вышел из машины. Я не хотел, чтобы она видела, как я разваливаюсь на части. А я уже был на грани. На грани того, чтобы разрыдаться.

Когда я открыл дверь, по щекам текли слезы, а когда вошел в прихожую, горло сжалось. Я держался изо всех сил, пока поднимался по лестнице. Не сейчас, держись, еще рано. Я закрыл за собой дверь и на секунду задержал на ней руку. Затем я отпустил себя, всхлипнул и позволил стене сокрушительного горя разрушиться.