Безрассудный (ЛП)

Что, если я и правда не выживу? Нет, я не… Нельзя… Нельзя, чтобы все закончилось так. Просто нельзя.

Когда приехала скорая, нас окружили парамедики. Они пытались забрать у меня Киру, но я упрямо держался за нее. Сейчас она жива. Если я отпущу ее… Кто знает, что может случиться?

Рядом со мной присел пожилой мужчина.

— Сэр, отпустите ее, чтобы мы могли ей помочь. Мы здесь, чтобы помочь ей.

Плохо соображая, я кивнул. Да, помогите ей.

— С ней все будет хорошо? — спросил я, хотя и догадывался, что они понятия не имеют.

Мужчина помоложе стал осматривать мои раны, пока Киру уносили.

— Она в хороших руках. Давайте посмотрим, как дела у вас.

Киру уложили на носилки, надели маску. Я видел, как маска запотела от ее дыхания. Слава богу, она еще жива. Ее погрузили в машину скорой, с громким хлопком закрылись двери. Я попытался встать.

— Подождите, я хочу поехать с ней. Я поеду с ней.

Однако меня осадили.

— Сидите смирно, сэр, вы тоже ранены. Мы положим вас на носилки, поедете в другой скорой. Прямо следом за ней, обещаю.

На меня вдруг навалилась дикая усталость. Я кивнул, но силы в этом кивке не было, голова просто упала и по инерции поднялась.

Уронив тяжелую голову, я уставился на лужу крови, оставшуюся после Киры. У самого ее края лежало ожерелье, которое я вручил как прощальный подарок. Кровь уже обступила его, подбираясь к краям кулона, окружая его. Я слегка поскреб пальцами здоровой руки по шершавому бетону."

"Серебряная цепочка обняла онемевшие пальцы, и я ухватился за холодный металл. Когда кулон оказался в моей ладони, я уставился на пятнышки крови Киры на гитаре. Бриллиант в середине, раньше напоминавший о моей бессмертной любви к ней, теперь стал лишь застывшей слезой.

Пожалуйста, не дайте ей умереть.

Меня уложили на носилки, погрузили в скорую, подключили ко всяким мудреным аппаратам и увезли. В какой-то момент я потерял сознание, до меня долетали лишь обрывки слов моих спасителей. Я помню, как оказался в больнице, помню неприятные ощущения в тот момент, когда меня выкатили из скорой, слышал, как кто-то объяснял медсестре, что со мной не так. И слышал свой голос, когда спрашивал о Кире. На мои вопросы никто не ответил, и я отключился.

Очнулся я уже на больничной койке, в больничной пижаме.

Рука была загипсована, ребра перевязаны, лицо сплошь покрыто пластырями. Ноющая боль притупила все мои чувства, разум был затуманен, будто я только что бредил. Взглянув на здоровую руку, я увидел, как через катетер в меня вливали какую-то прозрачную жидкость. Я не знал, что это за жидкость, но скорее всего именно благодаря ей я сейчас не бьюсь в агонии.

Я слышал шепот в комнате и, осмотревшись, заметил болтающих медсестер. Две из них премило хихикали.

— Простите, — все они разом посмотрели на меня.