Безрассудный (ЛП)

— Я чувствую то же самое, Келлан, — она поцеловала меня в лоб. — То же самое. Я не хочу снова быть без тебя. Я слишком сильно люблю тебя.

Я улыбнулся шире, когда тепло этого момента окутало меня.

— Тебе и не придется. Я твой до тех пор, пока ты этого хочешь.

Она хихикнула.

— Ну, ты уже знаешь, как сильно я тебя хочу.

Я рассмеялся и поцеловал ее в подбородок. Затем момент стал более серьезным, и я понял, что пришло время. Мы были готовы. Вспоминая все, через что мы прошли, все, что Кира значила для меня, я тихонько запел ту самую песню, которую я написал о ней, продолжая раздевать нас.

В ее глазах блеснули непролитые слезы, и мое сердце застряло в горле, когда пальцы гладили ее обнаженную шелковистую кожу. Между нами не было никаких преград, только любовь. Так, как должно было быть с самого начала."

"Обняв ее одной рукой за талию, я уложил Киру обратно на кровать. Прежде чем присоединиться к ней, я замер и любовался ей, восхищаясь тем, что видел. Это прекрасное создание было моим сердцем и душой. Кира не была сном, не была фантазией, и она не испарится, как только все закончится. Она была готова любить меня, была готова быть любимой мной, и только мной.

И хотя у нее были свои недостатки, так же, как и у меня, в моих глазах она была совершенна, в моих глазах она — богиня.

Мой рот медленно покрывал поцелуями тело Киры. Каждый тихий вздох, легкий стон и нежное царапанье ее ногтей воспламеняли меня. Но мысль о том, что мне больше не придется делить этот интимный момент с кем-то, воспламеняла меня еще сильнее. Я хотел ее всегда.

Пока ее мягкие руки исследовали мою кожу, мои путешествовали по ее изгибам. Когда мы оба были готовы, я завис над ней.

Мои губы прошептали ее имя, когда я скользнул в нее, и абсолютная эйфория от воссоединения не шла ни в какое сравнение с усилившейся эмоциональной связью между нами. Мы были свободны, больше никаких преград.

Я осторожно подался назад, затем снова вошел в нее. Боже. Когда мы начали неспешно двигаться вместе, я говорил Кире, как она прекрасна, как сильно я скучал по ней, как сильно я нуждался в ней и каким пустым я был без нее. Каждая фраза, сорвавшаяся с моих губ, становилась все более страстной.

Огонь между нами полыхал.

Но вдруг у меня вырвалось:

— Не уходи, я больше не хочу быть один.

Это было неловко, но я не мог удержаться, не мог смолчать. Остаться без нее было моим самым большим страхом. Единственным страхом.

Воспоминание о том, кем я был до того, как она вошла в мою жизнь ровно год назад, пронзило мое сердце. Одиночество, отчаянное желание быть нужным — я не мог вернуться в эту пустоту. Я бы не смог пережить это.

— Я больше не хочу быть один, — бормотал я, едва осознавая, что говорю. Я не хочу быть без тебя. Никогда.