Смотри, но не трогай (СИ)

Чуть было душу перед ней не вывернул… А она что? О Никитосе в этот момент думала. Дрянь.

— Да… Да, с Никитой, — после небольшой паузы отвечает Грановская. — Вы уж извините, отменить не могу, — переводит взгляд на меня. — Тимур, надеюсь, ты не обидишься, если я пропущу ужин с твоей девушкой.

От ее интонаций за километр разит презрением. Лера умеет кусаться. И причинять боль тоже умеет. Как никто на свете.

— Ну что ты, Лер, какие обиды? — залпом добиваю кофе и с пронзительным звоном опускаю чашку на блюдце. — Все, я пошел."

"Срываюсь с места и взбегаю вверх по лестнице, обратно в свою комнату. Башка трещит от противоречий, а в груди жжет, будто туда кислоту залили. Штормит. По-детски хочется к маме. Чтоб посочувствовала, обняла, по голове погладила.

Мне погано по многим причинам, но в основном потому, что ночной поцелуй с Грановской ошибочно показался мне чем-то настоящим. Он был круче, чем самый грязный, самый развратный секс. Ярче, чем триумф от выигранной гонки. Приятней, чем забористый кайф от запрещенных веществ. Он был идеальным.

И оттого вдвойне мерзко, что в нем не было ни капли искренности.

Я думал, что насыщусь ей и отпущу. Думал, что полегчает… Но по факту — лишь усугубилось. Потому что чем ближе я подпускаю к себе Леру, тем сильнее ее хочу. До боли, до помешательства, до ломоты в костях. И я ненавижу себя за это желание. Трехэтажным матом крою.

Господи… Я реально тронулся умом… Ведь это ОНА! Лера-холера. Моя чертова сводная сестра. Заноза в заднице. Кость в горле. Объект ненависти и первопричина всех неприятностей.

Когда мои предпочтения успели перевернуться с ног на голову? Когда черное в моей душе поменялось на кроваво-красное? Когда я угодил в капкан болезненной зависимости от девушки, которуюдолженпрезирать?

И самое главное: как мне оттуда выбраться?

Глава 35

Тимур

— Как тебе учеба, Вероника? Нравится? — Елизавета старается поддержать светскую беседу.

И у нее, надо признать, неплохо получается, потому что Ланская изо всех сил подыгрывает. Улыбается, с энтузиазмом отвечает на вопросы и на все лады расхваливает Елизаветину стряпню.

— Да, очень нравится, — Веро кивает, обнажая ровные зубы. — Преподавательский состав у нас сильный. Столько интересного на парах рассказывают.

— А какие впечатления от коллектива? Успели сдружиться?

— Да мы уже там все друзья и подруги, — посмеивается она, а потом хвастливо добавляет. — А меня еще и старостой группы выбрали.

— О, поздравляю! — одобряет Елизавета. — Помнится, в студенческие годы я тоже была старостой.

— Правда? — вклинивается в разговор отец.

— Да. И в студсовете председательствовала, — женщина одаривает его игривым взглядом. — Неплохо, кстати, справлялась.

— Кто бы сомневался, Лиз. Ты ведь во всем лучшая.

Вмиг делается гадко.