Смотри, но не трогай (СИ)

— Нет, — отвечаю настороженно. — С чего такие вопросы?

Для меня не секрет, что Матвееву известно о нашей с Алаевым «родственной» связи. Видимо, сводный сам посвятил его в подробности, они же вроде как дружат. Однако до сегодняшнего дня Никита не проявлял ни малейшего интереса к данной теме.

— Да просто, — пожимает плечами, нажимая кнопку запуска двигателя. — У Тима всегда был непростой характер. А после смерти матери окончательно испортился.

Все, что касается первой жены Анвара Эльдаровича, для меня табу. Мама не любит говорить об этом, а у Алаевых я, само собой, спросить не могу. Поэтому внезапное упоминание покойной Авроры Карловны вызывает во мне приступ жгучего любопытства.

— Ты знал Тимура еще до смерти мамы?

— Да, мы года четыре знакомы, — кивает Матвеев, выворачивая руль и плавно выезжая на дорогу. — В футбол вместе играли.

— А маму его ты видел? — уточняю осторожно.

— Она нам периодически после тренировок печенье с изюмом приносила. Ну, до тех пор, пока не слегла.

— А чем она болела?

Пользуясь словоохотливостью Никиты, добываю информацию, которая давно меня интересует.

— Блин, как это называется… — парень морщится, напрягая память. — Ну короче, это такой вид склероза, когда поражаются нервные клетки и человек постепенно теряет контроль над своими мышцами. Двигаться нормально не может, дышать. А мозг при этом работает, как обычно.

О чем-то подобном я слышала. Но название тоже не припомню. Жестокая болезнь.

— Ужас, — вздыхаю тихо.

— Да, неприятная штука, — соглашается Никита. — Много нервов сожрала и Тиму, и бате его.

— Я не знала, что вы с Тимуром так близки…"

"— Да мы и не близки, — отмахивается. — Так, тусуемся иногда вместе. Это мой кореш, Мишка Солданов, с Алаевым все братался. По сути, он и был связующим звеном между мной и Тимой. А сейчас мы просто приятели.

— А куда этот ваш Солданов делся?

— В Штаты укатил, на учебу. Прошаренный оказался, говнюк, — ухмыляется. — Понял, что в Рашке ловить нечего.

— А ты чего тогда не уехал? — спрашиваю иронично. — Раз ловить нечего?

— Так еще не вечер, Лер, — поворачивается и подмигивает. — А, может, я специально остался, чтобы тебя повстречать? Кто знает, может, ты моя судьба?

Никита вновь сжимает мою ладонь, лежащую на коленях, а я весело хихикаю. Про судьбу он, конечно, загнул, но все равно приятно.

— Так, значит, тебя и Алаева друзьями не назовешь? — хочу докопаться до истины.

— Ну почему? Назвать-то можно. Просто наш Тимка — парень с комплексом бога. Любит, чтоб перед ним пресмыкались, — на губах Матвеева играет усмешка. — А я, как ты понимаешь, пресмыкаться не привык.

— Выходит, и Ранель Измайлов перед ним пресмыкается? — говорю недоверчиво.

— Ну нет, с Раном там другая история. Они же с Алаевым сначала друг другу морды набили.