Смотри, но не трогай (СИ)

Да, судьба обошлась с Авророй Карловной крайне несправедливо, но в этом нет ничьей вины. Ни моей, ни Анвара. Так просто сложилось.

— Ты не должна была с ним встречаться, пока он состоял в браке, — настаиваю я. — Это нечестно, понимаешь? Ведь ты совсем не думала о ней. Не думала о чувствах Тимура, который знал, что его отец изменяет пока еще живой матери…

— Ну что ты, Лера, Тимур ничего не знал! Мы не афишировали наши отношения… Да и отношений-то толком не было. Так, редкие встречи…

— Ты всерьез думаешь, что он такой дурак? Что он ничего не понял, когда вы поженились спустя полгода после смерти его мамы?! — в приступе негодования выдергиваю свою ладонь из рук родительницы. — Мама, очнись, пожалуйста!

Она затравленно опускает взор. В глазах дрожащей пеленой застыли слезы. Ей стыдно, я вижу. Но какой толк в запоздалых сожалениях, если прошлого не изменить?

— Знаешь, сейчас все встало на свои места, — продолжаю я. — Теперь ясно, почему Тимур воспринял в штыки наше появление в этом доме. Неудивительно, что он меня ненавидит.

— Что? — мама вскидывает взгляд. — Тимур тебя ненавидит?

— А то ты не видишь! — всплескиваю руками. — Да он с первого дня отравляет мне жизнь!

— Дочка, — она испуганно вздрагивает. — У вас какие-то проблемы? Расскажи мне, я попробую помочь…

— Ты уже помогла, мама! — поднимаюсь на ноги, и стул за моей спиной с противным скрипом отъезжает назад. — Ой, как помогла! Теперь не знаю, как разгрести твою помощь…

Разворачиваюсь на пятках и торопливым шагом устремляюсь наверх, в свою комнату. Мама что-то говорит мне вслед, но я не реагирую. Продолжить диалог придется позже, сейчас я слишком взвинчена и зла.

Плюхаюсь на кровать и прячу лицо в подушку. Пробую представить себя на месте Тимура: папа только-только умер, а мама привела в дом чужого мужика с ребенком. Внутри все сжимается от обиды и непонимания. Гадко. Как же Анвар Эльдарович мог так поступить с собственным сыном?

Я не собираюсь оправдывать Тимура, но все же не могу не признать, что в свете последних новостей его поведение кажется… Более понятным, что ли. Вполне объяснимая неприязнь к моей матери автоматически перескочила на меня и под давлением неблагоприятных обстоятельств трансформировалась в жгучую ненависть.

Тут все просто. Как дважды два — четыре.

Однако причины, по которым Алаев допустил наш поцелуй на посвящении, до сих пор остаются для меня загадкой. Этот случай никак не встает в цепочку логических, вытекающих друг из друг событий, оставаясь чужеродным элементом. Зачем ему это? Ну не ради удовольствия же в самом деле! Уверена, Тимуру и без меня есть, с кем целоваться.

Так и не найдя ответа на мучающий меня вопрос, я бреду к шкафу и принимаюсь перебирать вещи.