Смотри, но не трогай (СИ)

Ибо кровь, хруст костей и чудовищный мат, от звуков которого листья на деревьях сворачиваются в трубочку, вряд ли можно считать романтикой.

Никита грубо дергает стоящего к нему спиной Тимура за куртку и, размахнувшись, заряжает смачный удар в переносицу. Тот успевает отклонится назад, поэтому кулак Матвеева проходится по касательной."

"А дальше все происходит как в дешевом боевике, снятом на заре девяностых. Никаких спецэффектов и пафосной бравады. Только грязь, боль и глухие удары тел друг об друга.

Поднимаю глаза в антрацитовое небо и беззвучно молю бога о том, чтобы это все поскорее закончилось. Не только драка, но и мое проклятье под названием Тимур Алаев. Я ведь всегда была хорошей девочкой. Слушалась маму и не перечила учителям. Так за какие грехи мне так влетело?

— Сука, Алаев! Ты ответишь за свое дерьмо! — орет Никита, пытаясь вырваться из рук тех, кто их растаскивает.

В ответ Тимур улыбается. Во всю ширину своего окровавленного рта. Только вот от его улыбки веет тьмой и безумием. Ни намека на радость или веселье.

— Ты не имел права! — Матвеев надрывает голосовые связки. — Не имел права ее трогать!

Алаев закатывается хриплым издевательским хохотом. А затем находит в толпе завороженных зевак меня, и его сумасшедший оскал застывает. Уголки губ медленно заламываются вниз, а во взгляде отражается нечто яркое, но труднообъяснимое… Горечь? Страдание? Тоска?

В голове вдруг всплывает мысль о его маме. Был ли Тимур таким злым и беспощадным при ее жизни? Или это ее смерть изуродовала его до неузнаваемости?

Мне сложно судить о травмах, связанных с гибелью родителя. Моего папы не стало, когда мне было четыре, и, признаться честно, я мало что о нем помню. Память сохранила лишь какие-то размытые картинки и невнятные обрывки фраз. Любила ли я его? Конечно. Но, скорее, как некий собирательный образ, нежели как живого человека.

— Все, отпустите, я спокоен, — рявкает Никита, стряхивает с себя удерживающих его парней.

Дернув плечом, он поправляет разодранную по шву куртку и устремляется к машине.

А я так и остаюсь в растерянности стоять на месте, гадая, возьмет он меня с собой после случившегося или мне пора вызывать такси.

Глава 32

Лера

Никита все же подвозит меня до дома, но всю дорогу мы едем в давящем молчании. Пару раз я пробую завести диалог, но парень отвечает скупо и сухо, поэтому я делаю вывод, что он еще не готов к общению. Наверное, ему нужно время, чтобы остыть.

Прощание тоже получается слегка натянутым. В текущих условиях поцелуи кажутся неуместными, поэтому я просто взмахиваю рукой. Движение выходит каким-то неуклюжим, и я чувствую себя полной дурой. Матвеев избегает моего взгляда и ограничивается холодным «пока». На этом и расходимся. Послевкусие от встречи гадкое.