Сокровища флибустьеров

Предупреждал я его об опасности, как чуял недоброе, а он не поверил мне и решился на рискованное восхождение. Тоже мне — бывалый путешественник, первопроходец! Так вот теперь мыкаюсь один и горюю. Чувствую, понемногу начинаю дичать, даже лишний раз мыться лень и зубы чистить. Эх, скука смертная жить одному! Благо, отец обучил меня говорить, читать, писать. А мысли людей понимать я умею от природы, дар такой у всех йети, с рождения. Батя рассказывал, что моя мама даже лучше меня это умела делать! Если человек очень быстро и путано думает, то я, порою, сбиваюсь. Короче говоря, чтоб не свихнуться, пора искать себе собеседника и спутницу жизни, да где ее в этой глуши найдешь? Эх, алтайская глухомань!

Строганов поразился богатому словарному запасу лохматого гостя и тут же пожалел об этой промелькнувшей мысли.

— Конечно, обладаю большим словарным запасом! Мне батя Коля привез кипу словарей, среди них Ожегова и Даля, и велел их полностью прочитать. Я знаю так много слов, что вашему Толстому и не снилось! Конечно, я имею в виду не Льва Николаевича, а обоих Алексеев Толстых…

Сергей удивился еще больше. Вот это да! Вот это голова! А наши ученые и энтузиасты ищут дикого снежного человека, предполагая найти почти зверя, можно сказать, подобие обезьяны. Как они глубоко заблуждаются!

— Верно, глупы и самонадеянны, оттого и заблуждаются, — усмехнулся йети. — Ну, да бог с ними, с учеными, они безобидны, а вот эти сумасшедшие искатели йети меня одолели! Эти упрямые и назойливые чудики мне столько крови попортили. Сети расставляют, силки там всякие, капканы. Ямы-ловушки на тропах роют. Я, конечно, их иногда шугаю, отваживаю от этих мест, но на смену одним испуганным идиотам приходят другие, не пуганные придурки. Надоели они мне, хуже горькой редьки!

Сергей почесал затылок и вслух удивился:

— Славан, очень странно вас назвал отец! Имя не правильное.

— Что странного в моем имени?

— Как-то по-бандитски. Так хулиганистая молодежь друг друга называет: Вован, Колян, Костян, Толян… и еще созвучное — пахан.

Снежный человек добродушно улыбнулся и пояснил происхождение своего имени.

— Славан — это такое сокращение девиза: ""Слава Академии наук!"" Батю сюда в начале семидесятых годов послали от академии в научную экспедицию. Я — нерукотворный памятник этой академии. Он, как убежденный диссидент-интеллектуал, а еще и юморист, поначалу хотел пошалить и назвать меня Допаком, что означало бы — ""Долой партию коммунистов"", но после некоторых размышлений передумал. Первая причина — я как-никак, родной сынок, а имя вышло бы совсем дурацкое! А вторая — побоялся, что если встречу людей, то найдутся среди них чекисты, а они за такое имячко меня в лагеря укатают или того хуже — расстреляют, как живой антисоветский лозунг.