Сокровища флибустьеров

Разложив ""сокровища"" на столе старушка, обращаясь больше к полковнику, торжественно провозгласила скрипучим голосом:

— Бритвенный прибор немецкий, довоенный! Настоящий ""Золинген""! Мой старик этот трофей привез из Восточной Пруссии, из самого Кениксберга! Держи ремень, правь лезвие. Да хорошенько отпарьте кожу вашему обалдую! Работай аккуратнее, не порежь его! Это тебе не какой-нибудь современный эрзац-станок, ""козья ножка"" — это настоящая сталь высшего качества, до сих пор острая! И не заметишь, как горло перережешь! Ножницы тоже немецкие, за долгие годы использования даже ничуть не затупились.

Серж задумчиво посмотрел на смертоносное орудие парикмахера, и засомневался в своих способностях: ""А ну как нечаянно рука дрогнет и сильно надрежу ""снежночеловеческую"" кожу? Заметив нерешительность Строганова, за дело взялся Гийом, который слегка отстранил полковника и с любопытством стал разглядывать и ощупывать инструменты. Затем он решительно приступил к бритью заросшего гиганта. Юнга оказался опытным брадобреем. Маню пояснил, что во время плавания под началом командора Лаперуза он исполнял обязанности цирюльника, отсюда и навыки…

Вначале бывший цирюльник коротко остриг сбившуюся в космы бесформенную шевелюру йети, потом подравнял, как можно короче, всклоченную бороду, усы и бакенбарды, наложил на лицо горячий компресс.

— Похоже, мой друг Славан, тебя все-таки проще факелом опалить как порося, чем нормально побрить, — с сомнением произнес Серж, глядя на тщетные усилия юнги.

Снежный парень при этих словах опять сердито засопел, насупился, но благоразумно промолчал, опасаясь шевельнуться. Гора остриженных волос вокруг табурета быстро росла. Полковнику даже показалось, что сама голова Денщика чуток уменьшилась в размерах. Медленно, но уверенно Славан приобретал вполне пристойную для человека внешность. Безволосое лицо его было бледным, потому что солнечные лучи никогда не касался его кожи. Йети был похож на дерево, которое сбросило листву.

— Ну, и как я выгляжу? — осторожно спросил Снежок, когда юнга на секунду прервал свое занятие.

— Неплохо! Ты теперь напоминаешь побритую человекообразную обезьяну, — давясь от смеха, изрек Строганов.

Славан высвободил из-под небрежно наброшенной на его голый торс простыни огромный кулачище и, окончательно забыв про субординацию, пообещал дать полковнику в глаз, как только процедура закончится.

— Не ерепенься, — хохотнул Серж, — а то немного лишку дернешься, и юнга тебе нечаянно ухо отрежет…

Денщик сердито засопел, но сдержался. Теперь йети можно было выдать за горца или, как принято говорить среди чиновников и милиционеров, за ""лицо кавказской национальности"".