Спасения нет
Относительно утопическая жизнь на Земле двадцать третьего века готова пойти наперекосяк, когда внезапно выясняется, что кажущаяся безобидной инопланетная раса является одной из худших угроз, с которыми когда–либо сталкивалось человечество. Движимые сильным религиозным экстремизмом оликсы полны решимости привести всех разумных к собственной версии Бога. Но они, возможно, встретили равного себе противника в человечестве, которое не собирается мягко подчиниться или провести остаток дней, спрятавшись в укрытии. Человеческая изобретательность и непреклонность принимают вызов, и у людей есть только одна цель — стереть, казалось бы, непобедимого врага с лица земли. Даже если для этого придется играть в по–настоящему долгую игру. Но в хаотичной вселенной трудно планировать все возможные события, а перед рассветом ночь темнее всего.
— Это верно, но надо еще разобраться: то ли Урет просто не устоял против мнения своих, то ли и остальные Уходящие так же настроены.
Дистанционка, подкатив к дивану, подала Деллиану бокал ледяного пива.
— Что, опять отправишь меня трепаться с парнями?
— Никуда не денешься. Не одной мне страдать. Если свернуть сейчас проект «Актеон», народ снова впадет в уныние и мы вернемся к тому, с чего начинали, — будем ждать новых самоубийств. Кенельм верно сказало, что если уж браться, так браться.
— А ты знаешь, что Урет состоял в партии биозеленых?
— Это что такое?
— Большинство Уходящих хотят загрузить «Актеон» обогатителями и инициаторами чтобы, найдя терраформированную планету, зажить там прежней жизнью.
— Идиотизм. Без современной цифровой инфраструктуры они за три поколения утратят культурную базу. А выжившие снова бросятся строить индустриальное общество.
— Выжившие? Ого, ты их здорово не одобряешь.
— Им и собственный ай–кью придется урезать в соответствии со своей застойной культурой. Такая идеология хуже нашей, нацеленной на Удар. Это же тюрьма.
— Где твоя толерантность? Если они хотят жить так и нам не мешают, следовало бы им помочь.
— Да, каждый вправе жить в согласии со своей идеологией — я вовсе не против. Дело только в том, чтобы следующие поколения вольны были пойти своим путем.
— Ну, может, тебя утешит, что в лагере Урета, по–моему, не много сторонников.
Ирелла вышла из спальни, завязывая оби на роскошном черно–красном кимоно.
— Все равно мне нужны цифры, Дел.
— Ясно, — буркнул он.
Она села к нему и ухватила с дистанционки пиво.
— Пиво нельзя так замораживать. Оно теряет вкус.
— Я вроде бы не ради вкуса его пью."
"— Да уж, как задумаешься о социальных ритуалах, остается только удивляться. Бегство в комфорт обыденности. Детское питание для души.
— Ты здорово расстроилась, да?
— Да не так уж.
— Святые! Посмотрел бы я, как ты повторишь это при Кенельм. Очень–очень хочу посмотреть!
Она усмехнулась и чмокнула его в щеку.
— Не шали. В том–то и дело. «Актеон» стягивает недовольных и дает им цель. А если и эти начнут делиться на фракции и изгонять чужих, нам будет намного сложнее.
— Нельзя же строить каждому по «Актеону»!
— Вообще–то…
— Ладно, понял. Завтра поговорю с Уретом.
— Спасибо. — Она поцеловала его уже всерьез.
















