Спасения нет

Ему вовсе не хотелось думать о Макдивитте.

— Сорок семь минут, — предсказал Аднан. — Оценка профессионала.

— Не-а, тридцать восемь продержатся. Может, сорок.

— Говорю, от сорока семи до пятидесяти: ставлю те пятьсот и поднимаю еще на двести.

— Принимаю.

— Погодите, — всполошился Тронд. — Вы что? Бьетесь об заклад, сколько хабитаты продержатся против оликсов?

— Угу, — придурковато ухмыльнулся ему Олли. — А чем еще заняться?

— И на что потратить свои ваттдоллары? — спросил Аднан.

— Ребята, вы охренели? Там на хабитатах люди!

— Не-а. Ну, кроме только Макдивитта.

Сенат Сол распорядился всех эвакуировать до подхода злодеев. Идет большой драп на заселенные звезды. Мы бы тоже не прочь принять участие, но билеты только для жителей хабитатов. Нам здесь приказано пересидеть это дело.

— Лондонскому щиту я дам час, может, час с четвертью, — с видом знатока вставил Олли.

— Это мы еще посмотрим, — сказал Аднан.

— Ох, слезы Христовы. — Кожа у Тронда остыла, он за несколько секунд переехал из Сахары в Исландию. Его затрясло. — Надо отсюда выбираться.

— Ясное дело, — ответил Олли. — Но теперь все зависит от Джад.

Она — наш билет на выход.

— Дерьмо! — Тронд сжал кулаки в попытке прекратить тряску, исчислявшуюся уже по шкале Рихтера.

— Слушай, — заговорил Аднан, — мы по–прежнему одна команда — мы все. Мы Легион, так?

— Угу, точно.

— Так мы с Олли тут поговорили. Вроде как подумали, насчет денег.

— Ну?

— Ну, похоже, с Клодеттой ты блестяще сработал. Парень, она перед тобой на коленях. Так вот, нельзя ли сразу снять с нее денежки?

Он жалостливо жестикулировал, как выпрашивающий мороженое ребенок.

— Это выход, Тронд, — подхватил Олли.

— Способ нам отсюда выбраться. У нее в этом траст–фонде миллионы. Джад нам ни за какой рейд столько не заплатит. И хрен с ними, с новыми личностями: Ларсу все равно этого не осилить. Просто дадим взятку, может, попадем даже в миллиардерский пояс на Эте Кассиопеи. Когда ты при деньгах, никто не задает вопросов.

Тронд пропустил их предложение мимо ушей, потому что сейчас мог думать только об одной вещи, которую следовало получить от Клодетты. А тут еще оликсы, неумолимые как цунами. Бежать бесполезно. Он уже знал, как погибнет: в великолепном сиянии эйфории под рухнувшим Лондонским щитом.

— Не знаю. Не знаю, дозрела ли она?

— А ты бы попробовал. Начистоту, нам теперь терять нечего.

— Конечно. — Тронд кивнул с таким видом, будто и впрямь обдумывал предложение. — Как Ларс?

Аднан поежился.

— Не очень–то. Разбух весь — плечи, живот. Странное дело. Будто у него мышцы вздуваются.

— Больше похоже на трупное окоченение, — возразил Олли. — И тело твердое, как булыжник.

— В пару к мозгам, — восторженно захихикал Аднан, но тут же посерьезнел.