Спасения нет
Относительно утопическая жизнь на Земле двадцать третьего века готова пойти наперекосяк, когда внезапно выясняется, что кажущаяся безобидной инопланетная раса является одной из худших угроз, с которыми когда–либо сталкивалось человечество. Движимые сильным религиозным экстремизмом оликсы полны решимости привести всех разумных к собственной версии Бога. Но они, возможно, встретили равного себе противника в человечестве, которое не собирается мягко подчиниться или провести остаток дней, спрятавшись в укрытии. Человеческая изобретательность и непреклонность принимают вызов, и у людей есть только одна цель — стереть, казалось бы, непобедимого врага с лица земли. Даже если для этого придется играть в по–настоящему долгую игру. Но в хаотичной вселенной трудно планировать все возможные события, а перед рассветом ночь темнее всего.
Горацио перепугался не меньше нее.
— Это не биооружие, — прошептала Гвендолин. — К-клетки. Началось окукливание.
Горацио обнял ее и потянул в сторону.
— Пойдем домой.
Она кивнула, не в силах заговорить. Торопливо уходя прочь, оглядываясь через плечо, она, кажется, заметила в дальнем конце Бьюфорт–стрит парней Феллнайка.
— Вернемся в пентхаус, больше за дверь ни шагу, — решила она.
Горацио невесело улыбнулся.
— Спорить не стану.
— И я свяжусь с Гринвичем по защищенному каналу. Семья должна знать, что началось окукливание.
— Угу. Но… корни?
— Мне кажется, К-клетки должны же откуда–то брать питательные вещества. Просто разлагая члены тела, они недолго поддержали бы работу мозга.
— Что–то больно мощная у них биотехнология.
— Да. Мы и раньше знали, что оликсы нас в этой области определили. А теперь знаем насколько.
На набережной Темзы они свернули вправо по дорожке высоко над обнажившимся илистым руслом. Гвендолин удивилась, как сильно от него несло.
Каждого встречного она теперь окидывала острым взглядом, оценивая внешность. И презирала себя за такую низость. Но суровый голос в голове говорил ей, что такой отныне будет жизнь.
Беспричинный страх нашептывал, что пентхаус откажется их впустить. Слишком многое в привычной жизни за последние дни дало сбой. Но черная дверь распахнулась, и она с нелепым облегчением перешагнула порог. Острота всех эмоций у нее сейчас была как у подростка.
— Не знаю, вызывать ли Луи? — обратилась она к Горацио. — Энсли Третий должен знать об окукливании, но Луи мне огорчать не хочется.
— Наверняка ты знаешь кого–нибудь, кто на прямой связи с Энсли Третьим?
— Ну да… — Она посторонилась, пропуская ап–багажку.
В вестибюле Крина привалилась к стене и медленно сползла на пол. Взгляд ее метался, не в силах сфокусироваться.
— Вот чертовщина! — Горацио встал на колени рядом, тронул ладонью потный лоб. — Она вся горит! — Он бросил умоляющий взгляд на Гвендолин. — Тебе не кажется…
— Ох, дерьмо, только не это! Пожалуйста! — Гвендолин тоже упала на колени. — Крина! Крина, ты меня слышишь?
Ответа не было. Она виновато скосила взгляд на ноги телохранительницы.
— И шла она странно.
— Я заметил.
Долгую минуту они молчали. Потом вместе принялись расшнуровывать крепкий ботинок. Стащили и увидели стянутую в шишку ступню.
— Дерьмо. И что теперь?
Хабитат Макдивитт
30 июня 2204 года
Когда впервые обнаружили астероид 2077UB, он мотался по не слишком правильной орбите за Сатурном и насчитывал в поперечнике три с половиной километра. Ледяная глыба оставляла за собой туманный след — из ядра постепенно испарялись летучие элементы. Находку оценила корпорация Флетчер–Уилсон, в 2096 году опустившая на его изрезанную поверхность свой зонд.
















