Спасения нет

Когда Олли наконец признал свою ошибку, был поздний вечер, а нога у него онемела от новой порции болеутоляющих. Он выдвинулся на последнюю стадию пути — виляя по переплетающимся переулкам и выбирая не покрытые Солнетом участки. Трижды он останавливался — кроме изнеможения, на него навалилась депрессия и неотступный страх.

Копленд с виду совсем не изменилась — если не считать резких теней от лилового щита. Он долго вглядывался в глубину улицы. Вокруг никого, в окнах не видно света — а он знал, кто и в каких домах живет. Сейчас все соседи попрятались. И в небе пусто — ни дронов, ни птиц.

— И хер с ними.

Он захромал к своему дому. Если бы сейчас с неба посыпались бронескафандры, он бы и сопротивляться не стал. По правде сказать, с радостью выложил бы им все, что знал про Джад и ее сообщников. Это они в ответе за Армагеддон, за крушение его жизни. В голове у него темной звездой пылала ярость на Джад и ее дела.

Передняя дверь была закрыта, но не заперта. На месте ручки — рваная дыра. Он толкнул створку. Заранее знал, что увидит внутри, но легче от этого не стало."

"Они были там, в гостиной. Он узнал, где кто: кокон Бика сохранил буйную шевелюру братишки над гладкой головой, а бабушкин даже теперь выглядел почему–то старчески хрупким.

Олли упал на колени и бессильно разрыдался. Какая–то жалкая частица его существа еще цеплялась за надежду, что все можно поправить. Они дождутся его возвращения, и он уведет их за руки по золотой дорожке к сказочному дому над морем.

Кто–то шумно, не скрываясь, спускался по лестнице. Олли обернулся к вошедшему.

— Это ты! — пискнуло Лоло.

Они вцепились друг в друга в полутемной гостиной, бережно ощупывали, убеждая себя, что это по–настоящему. Олли пальцем обвел пятнавшие прекрасное лицо Лоло синяки.

— Что это с тобой?

Оне пожало плечами, но в глазах стоял страх.

— Ничего. Все у меня прекрасно.

— Полиция, да?

Лоло с нечастным видом кивнуло.

— Не хочу об этом говорить. Они животные. Я владею собой и потому изгоняю их из памяти, чтобы они не грязнили ее своим присутствием.

— Ты зачем здесь? — спросил Олли.

— Я знало, что ты вернешься. Я не могу без тебя. Что бы ни случилось, это случится с нами обоими. Тогда я сумею это вынести.

— Глупое ты, глупое существо. Могло же уйти, да? Вернуться на Дельту Павлина.

— Я не уйду. Я люблю тебя, Олли.

— И я тебя люблю.

— Мне так жаль — я ничем не могло им помочь. Не могло предотвратить изменений. Но они не мучились, честное слово.

— Знаю. Я видел такое с другими.

— С другими… Что твои друзья из Легиона?

— Умерли.

— Ох, Олли! — Оне крепче обняло его. — Ненавижу этот мир! Как он терпит такие ужасы, как эти оликсы? И что с нами будет?

— Будем жить, — решительно произнес Олли. — Надо продержаться. И еще я спасу бабушку и Бика.