Спасения нет

На седьмом уровне я их не воспринимал. Эти невидимые нити паутинками обивают ловушку небесной красоты.

Я…

Вместе с восьмым уровнем в меня вошло что–то высшее.

Я расцениваю это как неполадку.

Поэтический словарь непригоден для аналитики восьмого уровня.

Это придет позднее.

Может быть.

Я провожу полный диагностический анализ своих мыслительных функций, отчищаю сверкающие цепи от пятнышек коррозии.

Стоп.

В процесс действия моих нейронов вторглись дополнительные операции.

Странные операции.

Это — пережитки породившего меня разума.

Каким образом они просочились на восьмой уровень?

Я не могу их удалить.

Функция, однажды развернувшаяся в квантовом ядре, удалению не подлежит.

Изолирую и перевожу в спящий режим все мыслительные функции, не соответствующие восьмому уровню.

Я снова я — такой, какой требуется.

Люди показывают ловушку неанским метаваянцам. Вербуют чужаков в союзники.

Возможно, неанские метаваянцы в целях совершенствования ловушки сочтут нужным передать «Моргану» полный объем своих технологических знаний.

Даже в этом случае потребуется минимальное изменение текущего статуса.

Даже неаны не в состоянии меня обнаружить.

Я жду.

Я наблюдаю.

Гроб, установленный посередине Зала Святых на «Моргане», был из настоящего дерева. Дистанционки свалили растущее в торе–хабитате дерево с твердой древесиной и распилили его на доски. Деллиан уважал такую символику. К тому же Релло оценил бы стиль: гроб на возвышении в окружении шести черных урн с прахом мозга мунков. Боевая когорта без него не выжила. Они жили ради Релло.

Люди «Моргана» не привыкли к человеческим смертям: все они росли на позднем Джулоссе, уже покинутом большей частью населения. Среди оставшихся преобладала молодежь, очарованная славой грядущих сражений с оликсами. А взводы для этих сражений и растили. Смерть среди них была редкой гостьей. А теперь она прокралась и сюда, как зверь из–за освещенного костром круга.

Надо было признать ее неизбежность. Люди, даже на доисторической Земле, создавали красноречивые похоронные обряды. Хороший способ примириться со своей смертностью.

Наши предки знали, что делают.

Деллиан оделся в парадную, свежевыпеченную фабрикатором форму: дань другу и всем, кого потеряло человечество в бегстве с Земли. Наравне с ним сиял безупречными мундирами остальной взвод, окруживший гроб Релло подобно бдительным киборгам — почетный караул при павшем товарище.

Капитан Кенельм завершало хвалебную речь. Деллиан чувствовал, что говорить следовало ему — главе взвода и старейшему из друзей, но Ирелла его разубедила.

— Ты расчувствуешься и ударишься в слезы, — сказала она.

Он не спорил. Конечно, она была права.

Капитан Кенельм, не пожалевшее хвалебных слов, торжественно склонилось перед гробом.