Алая гроздь турмалина

Карл фон Гессен – экс-губернатор нескольких российских городов и военный губернатор Риги, имел славный боевой путь, а его имя открывало многие двери. В 1818 году он подал прошение об отставке из-за болезни, а спустя год во время прохождения лечения на Балдонских серных водах утонул. Исполнилось ему на тот момент шестьдесят семь лет. Самые близкие знали, что это было самоубийство, вот только о причинах никто не догадывался.

Спустя два года после скромных похорон, Елизавета Францевна, которая была на пятнадцать лет моложе мужа, в смятении и без предупреждения приехала к брату, в небольшой губернский город, где тот служил в весьма высоком чине.

Поводом для ее визита стало письмо, найденное при разборе бумаг мужа в их рижском доме. Овдовевшая Елизавета собиралась переехать в Санкт-Петербург, а потому особняк Гессенов был выставлен на продажу и освобождался от ненужных вещей.

Елизавета Францевна придирчиво отбирала, что увести с собой, что продать, что раздать, что выкинуть, а что сжечь. Служебные бумаги покойного супруга казались ей скучными, но, исходя из чувства долга, она все-таки заставляла себя хотя бы час в день просматривать их, чтобы не пропустить что-то важное.

И вот ей в руки попало написанное мужем письмо, адресованное исполняющему обязанности министра полиции Сергею Вязмитинову. На нескольких листах, заполненных убористым, похожим на бисер почерком, Карл Иванович Гессен признавался в том, что в 1780 году фактически похитил редкой ценности рубин, принадлежащий императрице Екатерине.

История, которую Елизавета Францевна, а позже ее брат читали и перечитывали, каждый раз испытывая стеснение в груди, была похожа на вымысел гораздо больше, чем на правду.

Если бы Карл Иванович не считался человеком серьезным и обстоятельным, то они и вовсе сочли бы ее за дурную шутку. Вот только шутить фон Гессен не умел и не любил, считая проявления юмора за блажь, поэтому Елизавета Францевна и Александр Францевич склонялись к тому, что описанное в письмо вполне может быть правдой.

Два года Александр Францевич не решался это проверить. Дел-то было всего ничего: съездить в Санкт-Петербург, появиться в доме Мятлевых и попробовать открыть тайник, так подробно и детально описанный Карлом Ивановичем.

Что он будет делать, если знаменитый рубин Цезаря все еще там? А если никакого тайника в печи не окажется или он будет пуст?

Ответов на эти вопросы у несчастного Александра Францевича не имелось, и покоя в его душе не было тоже. Голод, тяжелый, внутренний голод, разливающийся по венам, гнал его в столицу. Один раз Александр Францевич не выдержал и отправился в Петербург, но Мятлев был на водах, в доме не принимали, так что сникший и немного успокоившийся Штольцен вернулся в родной город, не солоно хлебавши.